Лучше, чем сказка

Давай только сразу начистоту, хорошо? Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ты смотрел на меня и думал: вот кто-то взрослый рассказывает истории из своего детства и притворяется. Притворяется, будто он снова маленький. Это было бы огромной ошибкой и с твоей, и с моей стороны. С твоей стороны — так думать, а с моей — так себя вести. Поэтому я раскрою тебе одну тайну.

Дело в том, что по мере того, как стрелки часов отсчитывают минуты, дни и года, ты растёшь. Становишься выше ростом, твои руки и ноги вытягиваются, размер обуви становится больше. Твоя старая одежда тоже уже не подходит. Ты все это и сам прекрасно знаешь. Наверняка твою одежду кому-то отдавали, кому-то помладше, ну или ты за кем-то донашивал. Так вот, ты растёшь снаружи, а внутри — это всё равно ты! И ты не слишком-то отличаешься от того себя, чью одежду теперь носит кто-то другой. Потому что ведь не в одежде дело. Но из-за того, что размер обуви стал больше, руки и ноги вытянулись и ростом ты стал выше, приходится надевать все эти взрослые костюмы и плащи, понимаешь? И вести себя приходится по-взрослому… что-то вроде всеобщей игры. Точно не знаю, когда всё это началось, но… так в жизни заведено.

Поэтому сейчас очень прошу тебя: забудь про мой рост, хотя бы на время. Чтобы услышать не взрослого, а того, кто тебя понимает.

Царственный подметальщик

«В детстве я любил…» — фразочка так себе. Допустим, говорит человек: в детстве я любил сливы. А что теперь случилось? Он их больше не любит? Или слив на земле не осталось? Скажу так: если ты любишь что-то, ну или кого-то, не на словах, а по-настоящему, это не может закончиться где-то там, в детстве. Или ты эти сливы толком и не любил, или совсем заигрался во взрослого. Потому что это у взрослых вечно «любил-разлюбил».

Так вот, я всегда любила и до сих пор люблю сказки. Дедушкин брат привёз мне из одного прекрасного северного города очень красивую книгу. Она была такая красивая, что страшно брать в руки. Картинки можно было рассматривать очень долго. Эти сказки были родом с острова в Индийском океане — сказки острова Ланка.

Больше всего мне запомнилась сказка про Царственного подметальщика. На самом деле она была не про подметальщика, а про раджу. Это про царя по-нашему. Многие считали, что он не очень правильный царь. Потому что этот молодой раджа не только сидел на троне и отдавал приказы, но ещё любил брать в руки настоящую метлу и подметать, например, ступени древнего храма. Да, такой он был. И захотел он жениться на дочери другого раджи, прекрасной, как луч солнца. Но её отец посмеялся над ним и вскоре погиб в бою, а дочь его, прекрасная, как цветок лотоса, попала в плен к молодому радже. Как сильно ни нравилась ему принцесса, но обида, нанесённая отцом девушки, ещё жгла его сердце, поэтому раджа велел своему советнику увести её с глаз долой и выдать замуж за любого подметальщика на острове. Мудрый советник пожалел девушку и вместе с женой принял в своём доме как дочь. А через некоторое время подвёл к радже, когда тот подметал дорожки в саду. Конечно же, гнев сменился на милость, и они поженились.

После этой сказки я поверила, что можно вот так запросто встретить на улице раджу или его молодую жену. Ведь наверняка, в свободное от царствования время они стали подметать тенистые дорожки прекрасного сада вместе! Осталось только попасть на остров Ланка. Остров в Индийском океане…

Новый год

Наверно, именно с тех пор я начала пытаться попасть в сказку. Или хотя бы встретить, подкараулить, поймать кого-то из сказочного мира. Для этого очень подходил один из самых любимых праздников в году — Новый год. Новогоднее настроение в моем детстве начиналось, как правило, когда в «Детском мире» — так назывался магазин — выставляли на полки ёлочные игрушки и развешивали гирлянды, а в центральной витрине появлялись сказочные декорации: иногда олени и белые медведи, иногда Белоснежка и гномы, или уж сам Дед Мороз и Снегурочка. Конечно, они были ненастоящие: в витрине они двигались, но движения эти были механическими, а дети совсем не так глупы и простодушны, как иногда полагают люди повыше ростом. Так вот, именно Деда Мороза мы и пытались поймать!

Мы — это я и ребята с нашего двора. Чтобы мы не мешались под ногами, пока взрослые убирают дом и накрывают на стол, нас дружно отправляли гулять на улицу. Всё начиналось с того, что сейчас называют снежными ангелами: падаешь в снег и оставляешь на снегу будто след крыльев. Мы же падали спиной в снег, чтобы потом встать, не нарушив отпечатка собственного тела, и это считалось огромным искусством — достоверный отпечаток себя. Не помню, кому и когда первому пришла эта идея. Возможно, когда мы лежали спинами в снегу и смотрели на тёмное уже, зимнее небо, вдруг кто-то сказал: а давайте встречать Деда Мороза! Идея была подхвачена с энтузиазмом и не теряла актуальности ещё несколько лет, она стала чем-то вроде нашей дворовой традиции. Наш двор был круглым, окружённый домами со всех сторон, и имел три входа с разных улиц. Поэтому мы делились на отряды, которые периодически менялись наблюдательными позициями и докладывали друг другу обстановку на местах. Но Дед Мороз, или его агенты — мы понимали, что ему одному не справиться, — неизменно проскальзывали мимо нас. И когда мы, мокрые и румяные, с комками снега на коленках возвращались по домам — под ёлками уже что-то блестело и переливалось в нарядной обёрточной бумаге…

Сомнений в том, что на Новый год подарки приносит старик в красной шубе, у меня не было. Я помню себя и свою жизнь примерно лет с трёх, когда днём меня ещё укладывали спать. Помню себя маленькую, сонную, помню ёлку с игрушками, и вдруг звонок в дверь. Дедушка идёт открыть и возвращается удивлённый — никого! Потом ещё один звонок, и тут бабушка уже предлагает вместе пойти проверить — кто же там балуется?! За дверью снова никого, а когда мы возвращаемся в комнату — под ёлкой меня ждёт мешок с подарками! Не бумажный, не полиэтиленовый, не сумка хозяйственная, а настоящий мешок — из ткани. Такой же, как наволочки в спальне у дедушки с бабушкой.

Разочарования

Несмотря на всё волшебство зимнего праздника, случались и разочарования. Руки и ноги вытянулись, росту во мне прибавилось, и я заподозрила взрослых в причастности к новогодним подаркам. По мне так с виду и не скажешь, но я обследовала шкафы и прочие укромные места в поисках будущих сюрпризов. Залезала на антресоли, рискуя свалиться со стула, дрожащими от волнения руками потом стараясь все поставить «как было». Я сильно мечтала о кукле Барби. Это сейчас, похоже, мода на них прошла, но тогда! Купить Барби было не просто дорого, но и почти невозможно. Моим подругам их из-за границы привозили папы-моряки. Или их привозили из Москвы, куда, наверно, их тоже привозили какие-то моряки.

И вот однажды на Новый год под ёлкой появилась… нет, не Барби, кажется, её звали Синди. В голубом платье, тоже светловолосая, не такая прекрасная, но всё-таки желанная кукла. Каково же было моё разочарование, когда досталась она в подарок не мне, а младшей сестре. Видимо, родители решили, что я уже не играю в куклы. Почти всю новогоднюю ночь, когда сестра уснула, я напоказ играла с Синди, желая всем своим видом показать взрослым, как сильно они ошиблись, отдав подарок не той.

Ещё одно разочарование – думаю, знакомое всем, – это подарок, который, по мнению взрослых, тебе нужен: новая зимняя куртка или сапоги. Можно подумать, если бы не Новый год, ты бы ходил в сандалиях и весенней ветровке? Практичные взрослые… Но одежда — ещё полбеды. Вот был у меня случай…

Мы с друзьями всё так же караулили Деда Мороза во дворе, но вернувшись домой в тот раз, я заподозрила недоброе. Сердце моё тревожно встрепенулось: под ёлкой ничего не было… А все вели себя как ни в чём ни бывало. Сели за стол, включили телевизор. Настало время подарков. Заговорщицки улыбаясь, взрослые предложили мне заглянуть за занавеску. В гостиной висели тяжёлые бордовые шторы, окна были огромные, а подоконники такие, что на них можно было сидеть. Ну, конечно! Дед Мороз просунул подарки в окно! На широком подоконнике меня ждали голубая плиссированная юбка и белый джемпер к ней, — одежда, но мне понравилось. Неужели это всё? «Ищи получше», — подбадривали взрослые. Я двинулась в глубь штор и наткнулась на… лыжи! Лыжи нам были нужны для уроков физкультуры. В тот год выпало много снега, и мы ездили на стадион после уроков. Это была каторга. Никакого удовольствия от этих спортивных занятий я не получала, мечтала, чтобы снег поскорее растаял. Серьёзно, со стороны взрослых это выглядело как предательство.

Как и обещала, буду честной. Что в случае с Барби, что с лыжами, есть и моя доля если не вины, то упущения. Я редко говорила о том, чего действительно хочу. Мне почему-то было неловко просить. И в голове я придумывала тысячу причин, почему просить не стоит: так делать невежливо, это дорого, и так далее. А так хотелось, чтобы кто-то знал про тебя всё самое хорошее (и, возможно, не очень хорошее) и понимал бы тебя правильно, желательно даже без слов!

Рождественский чай

Я пошла в третий класс, а было это в новой школе, и это отдельная история, на которую у нас просто не хватит сейчас времени. Могу лишь сказать, что начало было ужасным — в свой класс я попала с третьей попытки — всё время заходила не в те двери, но закончилось всё совсем неплохо. Так вот, помимо этого неудачного начала, в том сентябре случилось ещё одно любопытное событие: бабушка записала меня ещё в одну школу — воскресную.

Хотя какая она воскресная? Ходила-то я в неё по субботам. Не знаю, как так вышло, ведь школа была при церкви, а в церковь люди ходят по воскресеньям, и это известно всем, даже тем, кто в церковь не ходит.

Там было всё, как я люблю: школа была в замке. То есть в церкви, но в такой, которая как замок — каменная, с башней и лабиринтом лесенок и переходов. Иногда я приезжала пораньше, чтобы побродить по этому замку с друзьями или одна. Из-за того, что я приходила в церковь по субботам, в воскресенье приходилось сидеть дома с уроками. Поэтому на богослужения я попадала только в праздники, вместе с бабушкой.

Самым прекрасным из этих праздников был зимний. Новый год по-прежнему оставался главным праздником в нашей семье, с подарками, гостями и застольем до утра. Но перед ним появился ещё один — праздник-тайна.

В тот день в церковь мы шли уже вечером, после обеда. Во дворе перед самым входом светилась украшенная огнями настоящая ёлка, которая прямо там и росла. Высокие тяжёлые двери церкви-замка были открыты, и оттуда на мороз лился тёплый оранжевый свет, доносились голоса детей и взрослых. Всё это вызывало во мне непонятное волнение, хотелось задержать дыхание и улыбаться. В этот праздничный вечер мы пели особые песни, в которых весь мир, не только люди, но даже леса со всеми своими зверями и деревьями, поля и холмы радовались, как велел ангел, и совсем ничего не боялись. Эта часть истории про пастухов и ангела, который рассказал им о рождении Иисуса, всегда была моей любимой. Потому что была очень похожа на то, как и мы сами в это вечернее время, в темноте зимнего дня, немного усталые, пришли в церковь. И тут нас накрыли свет и радость, словно шуршание крыльев ангела.

Слушая историю, по поводу которой мы собрались, я почти могла видеть их — пастухов. Они работали весь день, практически уже спят, еле горит огонь. Ночь. И вдруг свет, яркий, но не резкий. Он мягкий и тёплый, как от очень большой свечи. Поэтому страшно, но не сильно, скорее, интересно. И ангел говорит, что бояться не надо, потому что прямо сейчас надо пойти посмотреть на чудо и порадоваться!

И вот они уже в пещере. Там Мария, Иосиф, обязательно овцы, бычок и коровы. Все хотят видеть чудо. И я, словно пришла в этот миг вместе с пастухами, стараюсь разглядеть получше малыша, выглядывая из-за спин пастухов. Малыша зовут Иисус. Он — Сын Бога. Иосиф и Мария — родители, которые приняли Его на время земного детства. Бог им доверяет. И никому ничего не надо бояться.

Ангел велел радоваться. В нас эта радость очень тихая, нежная. Она еле слышно скрипит под ногами лёгким снегом, мерцает на перекрёстке жёлтым глазом светофора. В кармане шуршат нарядными фантиками шоколадные конфеты, которыми кто-то угостил нас в церкви. Мы возвращаемся с бабушкой домой. Но дома никто, кроме нас, не знает про эту радость, про то, что мы сегодня отмечали день рождения самого настоящего Царя, которого можно встретить вот так запросто. Мы раздеваемся и пьём чай с чем-то вкусным — празднуем. Бог сделал нам подарок, о котором мы и не просили, потому что не знали, что о таком вообще можно просить. А Он знает про нас всё, всё самое хорошее и не очень, и понимает, даже без слов. Бог так близко, ближе, чем раджа и его прекрасная жена, даже если бы они вышли сегодня убрать на улицах снег. Потому что откуда-то я знаю: они — в сказке, а Иисус — здесь, и это больше, чем сказка.

Не торопись

Стрелки часов отсчитывают минуты, дни и года, ты растёшь. Становишься выше ростом, твои руки и ноги вытягиваются, размер обуви становится больше. Говорят, этого не избежать. Но очень прошу тебя, пожалуйста, никогда не забывай, что внутри это по-прежнему ты!

Не торопись вести себя по-взрослому, хоть так в жизни и заведено. Ведь взрослые перестают верить в сказки, всё твердят, что они из них выросли, как из старой одежды. И тогда им очень трудно поверить в историю, которая гораздо больше любой сказки. Историю о Боге, Который любит тебя так сильно, что стал маленьким мальчиком, чтобы спасти твоё сердце от холода и темноты. Чтобы подарить тебе свет, с которым можно ничего не бояться, даже взрослеть. Потому что даже взрослых, которые поверили Ему, Бог называет Своими детьми. И это — лучше, чем сказка, потому что по-настоящему.

Даша Кузнецова (Рига)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Translate »