Три ситуации

В лагере рискуют все, и в каждой сфере – огромное количество маленьких и больших рисков. Но нервами директора оплачиваются риски всех остальных сотрудников, и команда порой только догадывается, через что проходит тот, кто отвечает за проведение всего мероприятия в целом. Поэтому идеальный директор должен быть заранее седым или даже лысым, сутулым, с большими синяками под глазами и глубокими морщинами, чтобы после смены сказать: мол, всё прошло хорошо, я так выглядел и до лагеря и совсем не устал, такое вот рабочее состояние.

Шутки шутками, но всё, что связано с людьми – это априори область риска. Человеческий фактор может привести как к чудесам, так и к трагедиям. Допустим, один сотрудник силён в Боге и молитве, а другой считает, что справится своими силами и талантами или достаточно опытен, чтобы позволить себе расслабиться – итоги мы увидим разные. Тут уж дай Бог, чтобы все остались живы. На моих глазах в лагере происходили такие ситуации, что я до сих пор благодарю Бога, что Он сохранил всех в целости и невредимости. В некоторых случаях я и сама была участницей.

Ситуация 1. «Рискнём?»

Нам было по 14-15 лет, мы были помощниками наставников и после одной смены остались ждать следующую. Пересменка – дня три, есть время отоспаться, пообщаться и побыть обычными подростками, на которых не лежит никакая ответственность за других людей. Мы собрались компанией друзей и пошли в соседнюю деревню за мороженым. Наш палаточный лагерь стоял примерно в часе ходьбы от сельпо. Никто из взрослых с нами не пошёл, а мы были уверены, что всё будет хорошо. Это было время, когда ещё ни у кого не было сотовых, поэтому связаться с нами из лагеря никто не мог. Мы предупредили кого-то и ушли, наслаждаясь своей свободой, общением и прекрасным летом. Деревню нашли легко, магазин порадовал долгожданным мороженым, но на обратном пути мы поняли, что за разговорами и весельем не запомнили дорогу. Сначала шла широкая тропа через поле, потом в лесу она разделялась на несколько тропинок поменьше, и какая нужна нам, никто не помнил. Вариантов было, конечно, не очень много: если позади деревня, то идти надо или налево, или прямо, или направо. Но лесная дорога виляла, разделялась и поворачивала, и некоторые места были похожи друг на друга. Мы поняли, что заблудились. А потом ещё часть ребят ушла одной дорогой, а мы с подружкой от них отстали и не увидели, куда они повернули. Несколько раз мы возвращались на поле и пытались вспомнить, как шли. В тот момент, когда мы остались вдвоём, стало страшновато, хотя мы верили, что найдём нужный путь, ведь лагерь где-то рядом. Сейчас я оцениваю это как большую самонадеянность с нашей стороны. Сразу скажу, что лагерь мы тогда нашли, хотя и поблуждали кругами. Ничего страшного не случилось, но моё мнение – это исключительно Божья защита. И не только нас, но также и тех, кто за нас отвечал. Когда мы пришли в лагерь, было очень стыдно, мы никому не рассказали, что заблудились, но я тогда подумала, что с нашей стороны получилось неправильно. Что бы мы делали, если бы кто-то из нас упал и получил травму, например? И это ещё не самое страшное, что может случиться. Какие последствия для лагеря имела бы такая наша прогулка? Одно дело, когда ты переживаешь последствия сам, другое – когда подставляешь других. Тот опыт показал мне наглядно, что есть риск, которого допускать в лагере нельзя. Нельзя становиться источником риска, за который кому-то придётся дорого заплатить.

Ситуация 2. Неоправданный риск наставника

Ещё одна история из моего личного опыта, после которой я сделала важные выводы.

Мне всегда хотелось быть таким наставником, который даёт группе больше, чем то, что подразумевает общая программа. Я изобретала для своих какие-то «выходы за рамки», которые позволили бы прожить смену наиболее ярко. Например, уйти после отбоя за территорию лагеря и посидеть с группой у костра на скале; использовать элементы ШИО там, где в программе свободное время; организовать тренинг на катамаранах на озере, где никто не купается. Да, многие мои идеи были действительно интересными для подростков, зачастую рискованными в процессе проведения, потому что требовали специальной подготовки и продуманного подхода. И это всегда увлекало, ведь такое делали только мы внутри своей группы. Чтобы получить «нечто большее», группа старалась и как-то себя проявляла в жизни лагеря, чтобы нам позволяли исполнить мои задумки. Мы не нарушали тишину, зарабатывали баллы и все вместе шли к тому, чтобы «выйти за рамки». Но риск был не в этом. Спустя некоторое время я заметила, что моя увлечённость вредит другим наставникам. Когда после меня ребята попадали в группы к другим лидерам, которые ничего «запредельного» не придумывали и делали то, что создано в программе для всех, то даже когда эти наставники старались и делали всё хорошо, у ребят оставалось послевкусие, что раньше было лучше. «У Алёны было лучше» – это не комплимент и не повод для моей гордости. Пока я не обратила на это внимание, мне казалось, что риск – не провести то, что ты изобрёл для группы сам. А потом я увидела, что рискую своими изобретениями подставить общее дело. Если ты делаешь то, чего не делают другие группы, им же тоже хочется. Если вы с ребятами прогибаете под себя режимные моменты, это захотят делать и другие. Какой пример я подаю остальным? Получается, я учу, что режим можно нарушать, когда очень хочется. Получается, я внушаю ребятам мысли, что «кто с Алёной, тому можно больше» и «у других наставников хуже». Я увидела, что принесу много вреда, если буду продолжать устраивать своим группам «особенную жизнь». Если после меня другому наставнику тяжело работать с ребятами из моей группы, сложно их увлечь и направить – я поступила неправильно.

Общим рисковать нельзя. И долгосрочной перспективой тоже. Иногда слишком яркое сегодня убивает интересное завтра.

Ситуация 3. «Это слишком»

Однажды я увидела, как туринструктор позволил подростку спуститься по скале без страховки и сам полез с ним. Я не могла это запретить и остановить, здесь было явное нарушение со стороны ответственного за поход, в который моя группа отправилась на день. Для меня этот день – один из тех, за который я особенно благодарю Бога. Все живы-здоровы, и именно за это слава Богу, но подобные вещи недопустимы. И о таком хочется говорить, повторять, напоминать. Безопасность – то, что следует обеспечить в первую очередь. Даже если перед тобой 16-летний опытный скалолаз крепкого телосложения, он не перестаёт быть несовершеннолетним. При спуске с отвесной скалы соскользнуть может любой, на каких бы скалах он ни лазал в свободное от лагеря время. Тому туринструктору захотелось риска в своей сфере, как и мне в моих наставнических экспериментах, но в его случае опасность была прямой и касалась здоровья и даже жизни. Он ведь и сам полез без страховки, отправив остальную группу спускаться в обход. Такая самонадеянность меня потрясла. Конечно, потом мы решали эту ситуацию на уровне руководства, но особая благодарность Богу за Его милость и защиту в тот опасный момент.

Риск по-своему прекрасен. Продумывая программу для подростков, важно включать элементы риска, экстрима, выхода за рамки. Однако есть такие рамки, выходить за которые ни в коем случае нельзя.

Алёна Калугина (Екатеринбург)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Translate »