Есть ли жизнь после лагерного служения?

«Что остаётся, если вынуть из жизни то, что было её основным смыслом и содержанием?» – спросил меня многоуважаемый А.Х. И перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Я сразу представила, как много могу ответить и как сложно это будет сделать. Есть темы, о которых не поговоришь почти ни с кем, и даже при редком разговоре нужно филигранно подбирать слова. Попадая на территорию личного опыта человека и слушая его выводы, важно не придавать им собственного смысла. А если сам делишься личным, хочется или молчать, или быть предельно точным в использовании слов.

С вашего разрешения я попробую поговорить о самом личном. И нет для меня ничего более личного, чем то, чем я попытаюсь поделиться сейчас. Что-то придётся опустить, о чём-то умолчать, тонну деталей сократить, но, если бы в прошлом у меня была возможность с кем-то обсудить эту тему (или хотя бы просто знать, что так бывает), мне было бы не так больно принять самую сложную для понимания мысль.

В моей голове не укладывалось, что Бог может вывести меня из лагерного служения. Оно было призванием, смыслом жизни, ему я посвятила всю себя. Служение Богу через лагерь было той точкой, в которой я на 100% была собой, где мои таланты максимально пригождались для служения другим людям. Я нашла себя в этом ещё в 12 лет, услышала все ответы, и они полностью легли на мою душу. Так рано понять себя – это огромное счастье для подростка. Лагерь был центром моего мира, делом, которое я любила, в котором росла, ради которого развивалась. Ради этого хотелось приобретать новый опыт и становиться лучше. Я знала, кто я и чего хочу. Все моё будущее выглядело цельным, когда красной линией шёл ответ «кто я в лагере». Помощник наставника, наставник, старший наставник, престарелый наставник, могила наставника у забора. Я получила высшее образование с мыслью, что оно пригодится для лагеря. Мечтала выйти замуж за лагерника, чтобы с таким же сумасшедшим и посвящённым человеком делать одно дело всю жизнь. Я плохо понимаю смысл гонки за успешным успехом, но смысл служения и лагерного дела – то, ради чего я жила много лет.

Шаг за шагом я по кирпичикам создавала свою мечту. Я отдавала всю себя тем ребятам, которые приезжали в лагерь. «После лагеря» – это были только сутки, когда ты отсыпаешься после возвращения домой с площадки. Иногда я приезжала настолько уставшей, что действительно спала сутки и терялась во времени. Но для меня не существовало такого варианта «после лагеря», когда потом не наступила бы подготовка к новому сезону. Я предпочла вообще не выходить замуж, чем создавать семью с человеком, который не разделял моей любви, моего служения. Одиночество и отсутствие сильного плеча единомышленника иногда было очень болезненны, но не могли сравниться с тем, как однажды Бог сказал мне: «Не едь в лагерь».

Это было лето 2013 года, для которого я уже не только сама готовилась к служению, но и обучала молодых наставников. Описывать ли, с какой любовью и огнём я это делала, и как это было для меня дорого и важно? Часть из них в прошлом были моими воспитанниками, часть – просто росли рядом. Какое счастье, когда такие ребята вырастают и становятся частью команды! И тут я понимаю, что Бог просит меня пропустить лето. Передать моих котяток человеку, который видит себя в команде только на один сезон. Для кого это не дело жизни, а служение здесь и сейчас. А меня Бог почему-то просит вообще не ехать в лагерь. Уму непостижимо! Я не могла принять такое. Тогда Бог настойчиво повторил эту странную просьбу с трёх разных сторон. И я заставила себя не поехать.

Тот год стал для меня началом непростого времени. Именно тогда для меня началось «После», но я не могла этого принять, не могла впустить в себя и пережить на уровне не сезона, а жизни. Как Бог может требовать от меня такое? Это же равнозначно тому, чтобы убить во мне самое живое! Пронзить и вынуть из меня сердцевину. Куда идти, если потерян мой главный смысл? Почему Он делает это, если во главе моей жизни стоит служение Ему?

Конечно, одним только лагерем смысл христианского служения для меня не ограничивался. Если ты по природе служитель, то служением для тебя является вообще всё. То, как ты выбрасываешь мусор, какой ты на работе, в магазине, и конечно, дома. Служение – это не обязательно организованное дело. Это парадигма, на которой строится жизнь: быть ответом для людей, быть Божьими руками, глазами, ушами, сердцем. Служитель всегда видит людей вокруг себя, обращает внимание на их потребности, на то, каков мир вокруг, и посильно отвечает этому миру, помогая Богу приходить туда, куда способны дойти твои ноги.

Так что глобальный смысл служения я бы без лагеря не потеряла, но теряла саму себя и собственную жизнь, её цель и смысл. Наверно, что-то подобное испытал Давид, когда мечтал построить Богу храм, а Бог сказал «нет». Это больно: видеть внутри себя чёткую картину, подготовить материалы, гореть, но услышать «нет» от Того, Кому ты мечтал посвятить самое лучшее… Давид хотя бы понимал причину отказа, а я должна была просто принимать, не понимая.

История Иакова, который боролся во тьме с Богом и получил благословение, и Авраама, который много лет ждал обещанного Богом сына и получил его, пройдя огромный путь испытания веры, вдохновляли, но не повторились в моей жизни.

Я пропустила сезон, но не могла поверить, что Бог просит меня оставить лагерь совсем. Я не могла вместить в себя, что бывает призвание только на время, на этап. Поэтому, преодолевая все преграды и внутреннюю боль, я пошла дальше. Сказала Богу, что оставить лагерь – выше моих сил, и я не могу это сделать. Умоляла Его не просить меня о таком и не понимала, почему Он делает это вместо благословения и помощи. И Бог позволил мне пройти этот путь, дал мне время подготовиться. А если начистоту – взял меня измором и болью.

Прошло шесть непростых лет: духовный кризис из-за непонимания Бога, потеря смысла жизни, боль от растущего непонимания с директором лагеря, и преодоление всего этого во имя служения и тех, ради кого я в нём оставалась. Я продолжала бороться за то, что любила. Но с каждым годом ощущала, что конец всё ближе.

В 2019 году я провела подростковую смену – и поставила точку. Шесть лет ушло у меня на то, чтобы смириться с тем, что Бог не поддержал мою мечту о лагерном служении на всю жизнь. Это дело остаётся для меня очень дорогим, но так, как раньше, уже точно не будет. Я продолжаю помогать команде, но занимаю в ней теперь периферийную роль. Нужно уметь отойти и не приносить вред делу, которое любишь.

Иаков после борьбы с Богом вышел хромающим, но живым. Авраам, получив обещанного сына, однажды услышал от Бога просьбу принести его в жертву. Богу пришлось и во мне что-то сломать, чтобы я наконец устала сопротивляться, чтобы исчерпала даже резервные запасы сил. Он попросил меня принести в жертву самое дорогое. И не объяснил мне причин. Так я приобрела один из самых сложных опытов в своих отношениях с Богом.

Три года «после лагеря» я залечивала раны, оставшиеся после утраты лучшего варианта собственной жизни. Я потеряла главную мечту и училась жить с пустотой и отсутствием ответов. Стала человеком без будущего, без смысла, без огня. Мне пришлось заново искать себя. Искать хотя бы крупицы чего-то, на что сердце сказало бы: «Это моё». Про лагерь оно всегда говорило «это моё» так, что ни с чем было не перепутать. А что кроме лагеря? Что после лагеря? Что я смогу полюбить, чем смогу гореть, чему смогу отдать себя во имя большой цели? Чем заменить потерянное?

Долгое время жизнь после лагеря была пресной, что бы я ни делала. Новая великая идея на дороге не валяется, поэтому я продолжала идти вперёд через силу. Просто потому, что верю: если Бог провёл меня через такой опыт, надо вставать, приводить себя в порядок и внимательно слушать, что дальше.

Очень много труда я вложила в то, чтобы реабилитироваться, собрать себя, дать зажить всему, что болело. И сейчас я могу сказать, что жизнь «после» есть, даже если ты хромаешь от прикосновения Бога. Нужно делать хотя бы маленький шаг. Делать то, что понимаешь, в чём видишь хоть крупицу смысла. Искусство маленьких шагов очень помогало мне проживать день за днём, когда все казалось пустым и бессмысленным.

Я не знаю, почему все получилось именно так. Почему люди, от которых зависело моё будущее в лагере, причинили мне много боли и просто потратили мою жизнь, как ресурс, а Бог вообще сказал «тебе пора», но не сказал, куда дальше и зачем.

Я не знаю ответов, но продолжаю идти. Это путь, это жизнь, она не сразу строится, как и наши города.

Что касается боли – Бог её исцелил. А вот найти новое дело жизни оказалось не просто.

Я всё ещё хочу дарить людям любовь. Буду делать это, работая с детками в качестве педагога. В качестве друга, дочери, сестры, прохожего, просто человека. Возможно, ничего великого в мою жизнь больше не придёт и не сравнится с лагерем по степени отклика души, огня и любви, но я продолжаю искать и слушать сердце. Возможно, Богу было важно научить меня жить не только лагерем. Найти себя не только в служении, а вообще в жизни. Ведь это для людей я была инструментом и ресурсом, а для Бога я в первую очередь живой человек, Его дочь. Возможно, Он хочет, чтобы я научилась и другим смыслам, которые на фоне служения казались мне менее значимыми.

Я вижу, что Бог на связи. Жизнь с Ним продолжается, поэтому я просто иду дальше, и Некто Необъяснимый ведёт меня. Если я чему-то и научилась у героев Ветхого Завета, так это тому, что Бога не всегда можно постичь. Но это не обязательно для того, чтобы продолжать свой путь с Ним. Он не всегда раскроет тебе Свой план, иногда попросит отдать то, что Сам же дал, и разрушит то, что помогал тебе строить.

Сегодня я скажу то, что раньше разбивало мне сердце: к счастью, жизнь после лагерного служения есть. А вот как создавать эту новую жизнь – это отдельная тема.

PS. Хочу выразить благодарность ХМЛ и Конференции лидеров христианских лагерей, на которой впервые оказалась в 2018 году накануне завершения огромной главы в своей жизни. Благодаря ХМЛ я увидела людей, которые понимают, разделяют и несут в себе самые важные и близкие для меня смыслы. С вами мы говорим об одном и горим общим огнём. Обнимаю каждого, драгоценные лагерники. Для меня вы – отдельная любимая планета, родной народ, и когда-нибудь все мы станем одним общим лагерем, у которого точно не будет никакого «после».

Алёна Калугина (Екатеринбург)

Все материалы номера

2 thoughts on “Есть ли жизнь после лагерного служения?

  • 19.11.2021 в 23:13
    Permalink

    Алёнушка, как сильно и откровенно написано! Я помню эту замечательную конференцию 2018 года и твои прекрасные семинары о теории поколений, которую только вчера упомянула в разговоре с одним из подростков… И читая статью, понимаю, что прохожу нечто похожее… У меня сейчас тоже жизнь “после”… Как долго это продлится и что будет дальше, не знаю, но точно понимаю, что ничего просто так не происходит…. И ещё я понимаю, что Бог “лучшее вино” оставляет на потом! Надо просто верить, ожидать и благодарить!

    Ответ
  • 24.11.2021 в 14:11
    Permalink

    Спасибо за тёплый отзыв!
    Я очень дорожу этими опытами и надеюсь, что моя статья не читается слишком грустно. Хотя, что уж там, что грустного в описанном, действительно очень много. Но я тоже верю или хотя бы надеюсь, что в моей и вашей жизни будет не только замечательное прошлое, но и благословенное будущее. А в настоящем пусть будет так, как вы и сказали – вера, благодарность и предвкушение чего-то светлого.

    Ответ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »