Рождение театра из духа музыки

Этот рассказ мы с загадки начнём,
Даже Алиса ответит едва ли,
Что остаётся от сказки потом,
После того, как её рассказали?
(В.С. Высоцкий)

– А ты знаешь, что это за музыка? – услышала я за спиной голос человека, который был музыкантом и разбирался в музыке гораздо лучше меня. Я тут же насторожилась. И не зря.

Шёл генеральный прогон рождественского спектакля «Семейный альбом». Я уже чувствовала, что нам удаётся создать на сцене что-то всё более и более походящее на то, что можно назвать спектаклем. Но синдром самозванца очень мешал. Я всё оглядывалась на тех, признанных, бывших до меня, и по всем статьям не дотягивала. Что же до музыки, то тут я и вовсе терялась. Вопрос касался мелодии, под которую был поставлен танец – светлое воспоминание главной героини, один из ключевых моментов. Что я знала об этой музыке? Да ничего. Ни автора, ни названия. Полностью положившись на выбор танцовщицы, я приняла и музыку, и хореографию.

– Понимаешь, продолжилось объяснение, я знаю автора и постановку, для которой написана музыка: под эту мелодию еврейских женщин ведут в газовые камеры. А у вас…

Я почувствовала себя загнанной в угол. Только что обретённое знание тяготило сердце, а завтра — премьера. И пусть об этом знали бы всего три человека в зале, оставить эту музыку в спектакле я больше не могла. Но за ночь случилось чудо: в маленькой комнате с печным отоплением, где не очень-то развернёшься, был поставлен новый танец, под другую мелодию. А я вынесла новое знание о том, что музыка — это текст, произносить который, коль скоро он выведен мною на сцену, надо осознанно.

Музыка как фон

Делая первые шаги в театральных постановках, достаточно скоро приходишь к тому, что музыка — твой верный помощник, способный восполнить несовершенства режиссёрской постановки и любительской игры актёров. Являясь универсальным языком, который в первую очередь апеллирует к чувствам, музыка часто досказывает и подсказывает то, что не удалось сказать иными способами. Как только мне это открылось, я стала усердно сопровождать чуть ли не каждое действие на сцене музыкальным фоном. Случались переборы: постановке грозило превращение в квази-оперный продукт, где все почему-то постоянно говорят и даже молчат под музыку. Музыкой не стоит злоупотреблять, добавляя её как специю ко всякому сценическому действу. Ещё раз повторюсь: ключ — в осознанности. Для чего и почему именно эту музыку я хочу использовать? Какое послание она несёт? В какую реакцию должна вступить с произнесённым текстом и сыгранным действием? Вот вопросы, которые стоит себе задавать. И тогда музыка нежно обнимет и актёра, и зрителя, ляжет на плечи невидимым покрывалом или выстрелит в самое сердце – и ты обнаружишь себя сидящим на самом краешке стула, затаив дыхание, стараясь не расплескать подступившее к глазам море.

Музыка как инструмент

Проходит время, и ты начинаешь замечать существование музыкальных тем. Мне в этом очень помогло кино и целенаправленное прослушивание саундтреков. Напомню, что я говорю о личном опыте, опыте человека, никогда не проходившего специальное обучение, человека, который всегда любил литературу и театр, а с музыкой был на «вы».

Открыв для себя существование основной музыкальной темы и её вариаций, мне оставалось сделать лишь шаг до понимания музыкальной темы героя, готовившей зрителя к познанию его характера и судьбы.

Музыка как участник

Если первые два примера говорят о музыке как о соучастнице происходящего на сцене, наделяя её вспомогательной функцией, то здесь речь о музыке как полноправной участнице действия. Например, в спектакле «Сказка на Рождество» по книге Джованино Гуарески звучит колыбельная. Её нет в оригинальном тексте, но я посчитала необходимым вывести её на сцену. Было важно, чтобы обязательно звучал язык оригинала — итальянский, несмотря на притчевый язык повествования, объемлющий всех и вся. Эта привязка помогала ещё больше погрузить зрителя в ощущение тоски по дому и желание героя быть на Рождество в кругу семьи. Да, исполняли её на итальянском и титров с переводом не было, но актёры и музыканты, знакомые с текстом, передавали это знание в зал. Все эти составляющие: родной язык героев, звучание мелодии, её лиричность, и, безусловно, содержание, говорящее о сне и бодрствовании, жизни и смерти, из которых складывалась колыбельная, – помогали стереть границу между сценой и зрительным залом, сделать эту историю своей для каждого. И делала это музыка.

Где искать музыку?

«Я опишу тебе настроение. Это начинается в тёмном лесу. Темно и очень страшно, лёгкий ветерок колышет ветви деревьев. Ночь безлунна. Начинай!» – так режиссёр Дэвид Линч объяснял композитору Анджело Бадаламенти, какую музыку он ожидает услышать в «Твин Пикс».

Поскольку о работе с композитором, который пишет музыку специально для спектакля, пока что остаётся лишь мечтать, то куда нам обратиться в своих поисках?

Как я писала выше, мне очень помогло кино. Не могу похвастаться хорошей музыкальной памятью, которая бы позволила с лёгкостью запоминать мелодии и мотивы, но я достаточно хорошо могу вспомнить свои переживания, настроение, чувства. Подобно тому как человек учится различать участие различных инструментов, строящих мелодию, мы можем упражняться в узнавании того, что создаёт то или иное настроение: игра актёра, декорации, движение, музыка. Я вспоминала свои ощущения, искала саундтреки, знакомилась с современными композиторами.

Подобно тому, как хороший писатель — это хороший читатель, человек, желающий работать с музыкой, должен быть хорошим слушателем, не бояться экспериментировать, слушать «странную» музыку, искать и, конечно, сохранять найденное.

Во время работы с актёрами над постановкой я выделяю для себя этап «примерки» музыки. Если у меня есть несколько вариантов звучания той или иной сцены, я всегда приглашу актёра к сотрудничеству, чтобы он обязательно попробовал и сказал, как ему в этой музыке.

Нередко случаются удивительные вещи. Похоже, Бог выходит навстречу мечте о возможности работать с тем, кто писал бы музыку под спектакль, когда идеально совпадают не только настроение и содержание, но и хронометраж музыки и диалога со всеми паузами и переходами. Так было с «Книгой всех вещей».

Порой в ходе работы приходят решения, на которые я, человек без музыкального образования, не очень-то разбирающийся в стилях и направлениях, считаю себя в принципе не способной. Так при постановке «Истории одного дерева» вдруг стало понятно, что главным музыкальным инструментом должна стать виолончель: тот самый случай, когда музыка не вспомогает, а действует полноправно, самостоятельно!

Что остаётся в конце, когда свет рампы погас, голоса актёров и музыка смолкли? Остаётся тишина, которая рождает мелодию внутри. Рождает музыку жизни.

Даша Кузнецова (Рига)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Translate »