Музыка нас связала

Помню, как в начале нулевых, вернувшись из лагеря, я мечтал о карманном кассетном проигрывателе. Слушать музыку, которую я хочу, когда я хочу, где хочу, было моим заветным желанием. Помню оживлённые разговоры с родителями, которые не желали, чтобы я был оторван от мира и слушал слишком много музыки. «Мы не хотим, чтобы ты был в наушниках на улице и в транспорте», – вот что я запомнил как резюме их позиции. Действительно, тогда это было совсем не принято. Сейчас же, заходя в автобус или вагон метро без наушников, я чувствую, что нарушаю какой-то неведомый общественный договор о том, что нужно заткнуть уши и по возможности упереть глаза в экран телефона.

При этом я с детства с музыкой: поначалу, конечно, родительской – той, что включали они. Потом начал слушать то, что было у друзей. Возможность слушать одному сильно обогатила мой опыт знакомства с этим искусством, с этим миром, потому что можно было ни под кого не подстраиваться. Кассетный проигрыватель я так и не получил, но уже в средней школе у меня появился дисковый плеер, который даже умел читать mp3 (что означало возможность с одного диска послушать не один альбом, а сразу много). Помню, что в магазине дисков у меня всегда был выбор: купить новую игру для компьютера или новую музыку. Я очень ценил игры, но в результате покупал примерно поровну. Этого количества музыки было мало. Я слушал её, когда только мог: по дороге в школу и обратно, на переменах, за домашними заданиями, при чтении, по возможности – на уроках (например, когда писал сочинения).

Понемногу я начал учиться находить музыку онлайн. Сегодняшних стриминговых сервисов не было, каждую песню нужно было искать, для воспроизведения я записывал треки на болванки, но всё равно интернет изменил весь мой музыкальный опыт. Довольно быстро оказалось, что ассортимент ближайшего ко мне магазина дисков – ничто по сравнению с тем, что можно обрести в сети. Я стал постоянным посетителем форумов, где выкладывали новые альбомы. Я могу говорить, что не понимаю мотивации тех, кто выкладывает свои файлы для скачивания в виде торрентов, но отлично помню, что несколько раздач создал сам, потому что музыка мне нравилась, а найти её было не так просто.

Для меня было важно собрать все песни альбома вместе, оформить их правильно: добавить все тэги, прикрепить обложку. Сейчас всё это уже есть у всех, кто пользуется потоковыми сервисами, об этом не нужно думать и беспокоиться. Но почему-то уже тогда, на пороге десятых, я воспринимал музыку альбомами. Наверное, это наследие дисков и кассет. Пожалуй, именно mp3-плееры, сборники и плейлисты вместе с радио увели массового слушателя в другую сторону.

Помню, какой важной была для меня общность музыкальных предпочтений. В моей компании все слушали одно и то же: менялись компании – менялась музыка. От русского рока к американской альтернативе и рэпу, далее через инди к британскому року и классике XX века. Через тусовки и клубы, которые я посещал студентом, – к электронике и экспериментальной музыке. Сейчас у меня нет одного любимого жанра, но есть исполнители, с которыми я уже больше пятнадцати лет.

Когда я познакомился с Надей, мне было важно, что она скажет о музыке, которую я слушаю: я посадил её к себе в машину и включил несколько композиций. Она ни одной не знала, но была открыта к новому, так что я до сих пор делюсь с ней тем, что нахожу – и мы слушаем это вместе. Что-то даже включаем детям. И, конечно, поездки на машине под любимую музыку – отдельный вид нашего семейного отдыха.

У меня был довольно короткий период времени, когда я слушал исключительно христианскую музыку. Это мне было нужно, это меня поддерживало и вдохновляло. Позже я научился замечать, какое воздействие оказывает на меня то или иное произведение – и принимать решение о том, стоит ли его слушать, исходя из этого. Помню, когда мне впервые дали послушать Smells Like Teen Spirit (наверное, самая известная песня одной из самых популярных групп прошлого – Nirvana), я думал, что это «Линия по производству лейкопластыря» – русская христианская группа, которая играла на удивление похожую музыку несколькими годами позже. Сейчас я считаю, что музыка «Нирваны» не меньше говорит о Боге – но с другого ракурса, с позиции Его недостатка в жизни.

Это не случайность, что в «Клубе 27» одни музыканты. В этот условный клуб включены известные люди, которые умерли в возрасте 27 лет. Многие – по причинам, связанным с зависимостью или суицидом. Я уверен: те, кто посвятил себя музыке, особенно тесно взаимодействуют с духовным миром – вне зависимости от того, дают ли они себе в этом отчёт. Конечно, не зная Христа, довольно легко испытать пустоту и разочарование, достигнув определенных высот в своём деле, но так и не найдя смысла жизни.

Музыка – лишь часть жизни, не самая важная её составляющая. Но для меня она верный и надёжный спутник, готовый украсить мой досуг, разнообразить рутину, взбодрить дух или найти точки соприкосновения с кем-то незнакомым. Порой мне нужно послушать музыку, чтобы прийти в себя или восстановить силы. Порой мне нужно погрузиться в неё, чтобы разобраться в себе или осмыслить окружающее. И я все ещё слушаю музыку, когда пишу сочинения.

Иван Харитонов (Краснодар)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »