Большая Игра

Перед началом каждой смены лагеря мне представляется популярный образ: спортсмен-бегун, начинающий дистанцию, ожидающий пересечения финишной ленточки при завершении смены. Участников много – целый лагерь, но пересечение финиша индивидуальное. Команда бежит не «наперегонки», каждый бежит самостоятельно, в своей вертикали, в соответствии с целями, но непременно вместе. Ведь каждая лагерная смена – это и яркий фрагмент жизни, и большая игра!

Лет 25 тому назад мне нужно было срочно сдать сессию в универе и провести хотя бы смену в лагере. Нам было по 19 лет – возраст, когда моря кажутся по колено. И как-то вышло, что власти выделили для лагеря бывшую дачу детского сада в посёлке Пионерский в двух шагах (сейчас – в двух дорожных пробках) от Истры. По Божьему промыслу территория фактически дублировала анапский комплекс1 ХМЛР 1990-х, где мы только что прошли обучение. Это будто указывало перстом свыше, что лагерю здесь быть! Знойную южную территорию дополняла лишь огромная роскошная тополиная аллея, ведущая к корпусам, и живописный домик для обслуги поодаль, где мы и поселились. Повторюсь, нам с директором лагеря было по 19, а остальные были и того младше.

Нужно было привести территорию в порядок: корпуса были настолько заброшены, что бомжи облюбовали отдельные комнаты под love bed2, оставив весьма креативный дизайн. В команде были ребята-строители, умеющие оценить и восполнить ущерб в количестве лампочек, очищающих средств от ржавчины, шпатлёвки, краски и прочее. Мне как координатору досталась работа с командой.

Наставники групп старались изо всех сил: среди воспитанников было очень много неверующих ребят, детдомовцев. Сложно! А обслуживающая команда не сразу поняла, что нужно делать, да и не собиралась: котельщики не топили печи, котломойщики жили своей жизнью, уборщиц будто вовсе не существовало. Мне выдвигались встречные требования о личной побудке, ненужном контроле и так далее. Гм… «Хорошо! Ну вы хоть двери утром открывайте на мой стук!» – просила я.

Однажды ночью мы с подругой и соседкой по комнате, а по совместительству главным поваром, не могли уснуть. Вставать утром рано, силы на проведение программы лагеря требуются, а вокруг в 2 часа ночи вдруг такой восторг, уже блокирующий весь следующий день. Мы встали, потому что хотели спать и улучшить дисциплину на завтра: я в команде, она в столовой, и отправились «на запах и звук». Под прикрытием ночи и нашего живописного дома весь персонал играл в карточные игры. При нашем появлении все закричали, что это – «христианские карты» (уно), что я не имею права что-то там делать (ах, сколько раз я слышала это за все годы!)… На следующий день я осмелилась повесить на комнаты самых ярых нарушителей табличку с надписью «Притон». Судить строго не надо, нам было не очень много лет, и мой педвуз ждал меня на сессию. На утро мы, ожидавшие услышать обвинения в своей адрес, обнаружили возле своей двери почти произведение искусства: рисунок с нежными бабочками на тёмном фоне в рамке под стеклом. Всё портила лишь надпись, гласившая: «Притон ночных бабочек». Тогда мы облили их кефиром из окна, когда они в 3 часа ночи отправились гулять. Но беспредел продолжался: однажды ночью вся гоп-компания забрала из кухни белые халаты и поварские колпаки и, вооружившись бейсбольными битами, вышла за территорию лагеря прогуляться вдоль дороги. Мимо них случайно проезжал наряд милиции, немедленно отреагировавший на подозрительную компанию. К счастью, у них только изъяли биты, делу не дали ход.

Я ломала голову над тем, как повернуть ход истории вспять. Меня возмущало, почему дети верующих родителей могут так отвратительно себя вести. У меня был ещё совсем небольшой христианский опыт знания о том, кто такие ДВР. Я понимала лишь одно: они не наигрались. Они все так легко включались в игры и авантюры, что позавидовать можно. Азарт и стремление победить так и рвались наружу. И наутро на рукописной балльной таблице лагеря со счётом групп прибавилась ещё одна табличка со счётом: «Табан» – название лагеря наоборот. Золотые стихи, уборка комнат, участие в играх – всё как в группах. Хотя везде стояли нули, «Табан», хотя и в частичном составе, прибыл на утреннюю линейку.

…Программу мы дописывали на коленке. Бывали дни, когда отключали воду и свет, и это меняло весь ход событий. И вот случился тот самый день, и мы всем лагерем вынуждены были отправиться в поход. Наступило время общелагерной игры. Возможно, час пробил. Программа по истории России, лежавшая в основе игровой программы лагеря, засверкала новыми гранями: монголо-татары снова напали на нашу землю, и племенам нужно очень хорошо спрятаться в лесу, если кого найдут – всё, проигрыш. Группы немедленно выслали разведчиков исследовать территорию. «Табану» дали информацию без исторических излишеств: нужно выследить группы любым способом. Надо сказать, что местность вокруг лагеря была расчудесная: невероятной красоты холмы, пшеничные поля, разрезанные речкой, дымчатый лес. Лагерь находился сверху, будто наблюдательный пункт.

Дальше началось творчество чистейшей воды. Группы бесшумно своими тайными тропами вышли с территории лагеря по своим маршрутам. Они по одному перебегали от дерева к дереву, прятались в ямы, закрываясь ветками, отменно маскировались. В это время «табанские» шпионы обрядились в старушек и потихоньку ковыляли неузнанными за группами, а с остальными я вышла на пригорок, откуда вся местность расстилалась как на ладони, и по дыму костров, тянувшихся из леса, они определили маршруты всех групп. К вечеру счастливые «пойманные» группы с несъеденным сухпайком возвращались в лагерь уже не просто с котломойщиками и котельщиками, а с друзьями.

Прошло много лет. Бог даёт нам возможность участвовать в действительно больших играх: ребята стали пасторами, дьяконами. Иногда мне хочется, чтобы они вернулись на свои прежние должности в лагере, где всё было так просто и бесхитростно. Самые креативные уже пересекли финишную ленточку вечности. Участников много – целый лагерь, но пересечение финиша индивидуальное. Ведь каждая лагерная смена – это большая игра. «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1 Коринфянам 9:24-26).

Лариса Жукова-Шульгина (Московская обл.)

Примечания

1 Лагерь «Планета» в Анапе, где в 1994-2000 годах проходили семинары для сотрудников Ассоциации «Христианские международные лагеря России».

2 «Кровать любви» (англ.), по аналогии с love seat на последнем ряду в кинотеатре.

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »