Смерть чревата жизнью

В современном обществе не принято обсуждать смерть. Мы используем эвфемизмы: «ушёл в мир иной», «покинул нас», «он больше не с нами», чтобы не произносить слово «умер». Но рано или поздно каждому из нас приходится сталкиваться со смертью.

Думать о смерти страшно. Для маленького ребёнка остаться в одиночестве, уползти далеко от взрослого, не поесть вовремя — значит быть обречённым на смерть. В древности дети, которые подползли к краю обрыва слишком близко, не имели шанса оставить потомство и не передали нам гены безрассудной храбрости. Мы все – потомки тех, кто был достаточно осторожен, чтобы не забежать в логово тигра, и именно благодаря генам мы боимся темноты и одиночества. Но по мере взросления бессознательные, инстинктивные реакции уступают место грустному осознанию: люди рождаются и умирают, и самое страшное, что и лично я, и мои родители не вечны. Осознание конечности жизни появляется у ребёнка примерно в пять лет, а к 6-7 годам страх смерти достигает апогея. Ребёнок требует от мамы и папы заверений, что уж они-то не умрут никогда. Но со временем приходится принять, что наша земная жизнь закончится.

По меркам истории тема смерти стала табуированной совсем недавно. Ещё сто лет назад то, что люди умирают, казалось естественной частью жизненного цикла. С одной стороны, до изобретения антибиотиков и перинатальных центров смертность была действительно высокой. С другой стороны, крестьянский быт плотно связан со сменой времён года, поэтому рождение новой жизни, ее расцвет и увядание были видимы и ощутимы. Они видели, как зерно прорастает и созревает, как оно превращается в муку и становится хлебом. Они выращивали домашний скот и ходили на охоту, чтобы кормить семью.

В народных культурах разных стран многие ритуалы, обряды инициации связаны с символическим умиранием в одном качестве и рождением в другом. Это и посвящение в профессию, и мужские и женские возрастные переходы. Прощание со старой жизнью перед началом новой очень ярко проявляется в свадебном обряде. Песни, которые пели над невестой, похожи на прощание с умершим, расплетённые волосы — символ того, что девушка на время перестаёт быть человеком и переходит в мир духов. После свадьбы женщина — уже не девушка — заплетала две косы как символ того, что теперь есть двое, муж и жена, и прятала их под платок или другой головной убор. Парень тоже прощался со своей холостой жизнью, он навсегда переставал быть «молодцем» и становился «мужиком», «хозяином», на котором отныне лежит ответственность за жену, детей и дом. Современные девичники и мальчишники — отголоски той традиции.

С любыми изменениями нужно научиться жить, отпустить прошлое и принять новое. Даже такое счастливое событие, как рождение ребёнка, означает, что мы уже не будем прежними — но зато мы станем другими, новыми.

У наших предков был опыт проживания траура. Они знали, что жизнь чревата смертью — чревата в прямом смысле, она носит её в себе — и были к этому готовы. Но также они знали, что и смерть чревата жизнью. Она содержит в себе будущие изменения. Гусеница, которая окукливается, похожа на покойника. Её жизнь в форме гусеницы заканчивается, но появляется необыкновенно красивая бабочка. Зерно, которое хранится в чулане, приготовленное для посева, должно умереть в качестве зерна, но оно родится как росток. Его облик, сущность, функция изменится, но оно будет жить и после того, как будет закопано в землю.

Нам есть чему поучиться у своих предков. Вряд ли мы перестанем бояться смерти и точно не можем быть уверены, что будет после того, как нас похоронят, но мы можем верить, что после смерти нас ждёт новая, более прекрасная форма жизни. Мы можем верить, что эта жизнь будет ещё более удивительной, чем земная.

Варвара Абламская (Москва)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »