На автопилоте

Самолёт начинает разгон… Отрыв от земли… Набор высоты… Настройка курса… Автопилот?

Мы, лагерники, привыкли «отпахивать» один, два, три раза в год. Мы похожи на спринтеров, которым нужна большая подготовка, но дистанция будет длиться лишь три, пять, десять дней, потом финиш, и у нас есть передышка в несколько месяцев (а может, и полгода, и год). Такие «спринтерские дистанции» сделали нас закалёнными, гибкими, готовыми на всё – но лишь на несколько дней. Потом мы можем со спокойной совестью ностальгировать, рассматривать фотографии и рассказывать всем, что лагерь – это замечательно! А что же сейчас? Наши спринтерские данные негде применить, многие короткие дистанции закрыты – и нет ежегодных привычных воспоминаний, нет фотографий и сообщений от ребят из нашего отряда. И команда вся какая-то уже совсем другая…

Похожие мысли я встречала у многих людей на прошедшей Конференции лидеров христианских лагерей. Кому-то удалось провести лагерь, кому-то пришлось искать новые форматы, кто-то по объективным причинам остался без лагеря. Без своей «спринтерской дистанции». И в течении конференции во мне зрела мысль. Я долго не могла ее сформулировать. Лишь приехав домой и проведя мастер-класс по метафорическим картам, я наконец осознала: лагерное служение уместнее сравнивать с авиарейсами на дальние расстояния. Лагерь – лишь начало дальнего полёта. И этот полёт несёт привычное для нас название: послелагерная работа. Только в связи с последними событиями я бы наделила этот полёт новым именем: межлагерная работа. Ведь лагерь – это только старт нашего общения с ребятами, завязка отношений, настройка доверия. И если, подружившись с ребятами, мы больше не встречаемся с ними, не поддерживаем, не продолжаем участвовать в их жизни, не покидаем ли мы кабину, не отдаём ли управление автопилоту, отправившись заниматься другими делами и сняв с себя всякую ответственность?

Я знаю многих лагерников, которые делают фееричные лагеря. А потом исчезают на многие месяцы, потому что межлагерная работа – это для них скучно. Но я знаю и таких лагерников, которые готовы работать дальше, весь полет находиться за штурвалом самолёта.

За последний год многие служители покинули кабину. Мне кажется, причина в том, что этот полёт оказался гораздо длиннее, чем мы ожидали. И мы ещё не знаем, когда он закончится. Или знаем? Или причина в том, что в качестве окончания межлагерного рейса был выбран не тот пункт? А что является конечным пунктом вашего рейса? Для меня это не следующий лагерь, а команда служителей, которые перешли из лагеря в церковь. Это несколько ребят, с которыми я познакомилась в лагере и общаюсь с ними уже несколько лет. Это постоянно пополняемая воскресная школа. Это подростковое служение.

Итак: где во время полёта находитесь вы? В кабине, держа штурвал в руках? Или, может быть, уже в салоне? Готовы ли вы вернуться в кабину? И куда вы, в конечном итоге, хотите прилететь? Ведь лагерь – это не точка прибытия, есть ещё и межлагерье!

Вера Долгих (Новороссийск)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »