«Куда деваются утки в Центральном парке?»

Ещё до прочтения эта книга стала для меня особенной. Ведь «Над пропастью во ржи» мне передали из Москвы, от папы, с которым мы виделись редко. И теперь это одна из тех немногих вещей, которые у меня от него остались: две книги, фотографии и зайчик из какого-то поделочного камня. Берёшь в руку – камень холодный, а смотрит ласково, греет.

Главный герой сразу стал моим: я словно им гордилась, зачитывая вслух отдельные места то маме, то младшей сестре. Потом сестра скажет, что это я привила ей любовь и к чтению, и к Холдену. Хотя за что же его любить? Не самое приятное общество, подросток, которого штормит. Но я как-то сразу его приняла. Всё отдавалось внутри пониманием, хотя из всех его выходок я бы вряд ли решилась хоть на одну. Но точно так же не стала бы описывать комнату или дом в сочинении для Стрэдлейтера. Я бы тоже написала про бейсбольную перчатку брата, исписанную стихами.

Я чувствовала, как герою холодно и одиноко в школе, откуда его уже вытурили, и в огромном Нью-Йорке, куда он сбежал, зависнув между школой и домом. И это чувство усиливалось постоянным вопросом об утках: «Куда деваются утки в Центральном парке, когда пруд замерзает?» Вопрос не праздного зоолога, но того, кто чувствует, как холод подступает все ближе. Холод одиночества посреди толпы. Когда и с людьми душно, и без них то и дело хочется реветь без всякой причины.

Но все же есть Фиби, младшая сестра, – единственный человек, чьим будущим озабочен Холден, «когда он заболеет воспалением лёгких и умрёт». Это ей он везёт в подарок пластинку, которую разобьёт у того самого злосчастного пруда без уток в Центральном парке.

А потом приносит эти осколки ей. И девочка их принимает:

Отдай мне эти кусочки, – говорит. – Я их собираю. – Взяла обломки и тут же спрятала их в ночной столик.

Именно ей Холден доверяет свою мечту, чувствуя, что она примет её не менее бережно, чем осколки разбитой пластинки:

Понимаешь, я себе представлял, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом – ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И моё дело – ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверное, я дурак.

Пересекая водораздел между детством и взрослой жизнью, столкнувшись с холодом одиночества, неприкаянный Холден Колфилд понимает, как хочет не дать замерзнуть ребятишкам, таким, как его Фиби.

По одной из версий, имя главного героя происходит от «hold on a coal field» – «держаться на выжженных (угольных) полях». Он знает, какую боль приносит пожар утраты. Холден потерял брата, Алли, того, что исписал стихами бейсбольную перчатку. Огонь, который должен согревать, оставил в нем пустоту. Он уже понимает, что не выживет один, без тепла, и потому приходит к сестре, которую и сам мечтает согреть. Спасая её, Холден и сам спасён тем теплом и простотой детства, без которых, говорят, не войти в Царство, где не бывает зимы.

P. S. Как согреться одному? Когда зуб на зуб не попадает, я стою на краю пропасти, чтобы согреть тех, кому тоже холодно. «Наверное, я дурак».

Даша Кузнецова (Рига)

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »