La Vuelta

Мне было шесть, когда мама устроилась на новую работу, а я пошёл в первый класс – как можно ближе к маминому институту. И как бы случайно оказался в школе «с преподаванием ряда предметов на испанском языке». Тогда она была единственной в городе.

Поступить в эту специальную во многих отношениях школу оказалось совсем не трудно. Достаточно было повторить за учителем слова «дом»2 и «осёл»3, продемонстрировав способность шипеть и рычать по-испански. Сложнее было до неё добираться: целый час, через весь город, из конца в конец Московско-Петроградской линии метро. Тогда я ещё не понимал всего символизма перемещения из унылых хрущёвок района, неспроста названного Московским, на хранившую своё предреволюционное очарование Петроградскую сторону. Все мои школьные друзья (кроме одного) жили в коммуналках: после революции многокомнатные квартиры петербургского модерна было принято шинковать помельче. Я так часто зависал у них в гостях после уроков, что и десятилетия спустя возвращаюсь в прекрасное детство, зайдя в дом на улице Альберта4 или в Эшампле5. Тратить каждый день два часа на дорогу было совсем не обременительно: времени в метро хватало на всю программу по литературе с горкой. К тому же у всех моих сверстников был только один комплект друзей, а у меня – два: «по месту жительства» и «по месту учёбы».

Через несколько лет мама с той работы уволилась, а я в школе – остался. Языку нас учили «дети испанской гражданской войны», репатрианты из Аргентины и просто влюблённые в своё дело испанисты. Помимо испанского языка в расписании были такие экзотические предметы, как «испанская география» и «испанская литература». Разнообразными оттенками кожи и головокружительными как румба именами выделялись среди прочих одноклассников дети кубинских дипломатов: Виргиния Луго Мартинес, Карлос Лескай Мегрет…  Неудивительно, что такой испанский язык вошёл в мою жизнь легко и естественно. Учителя познакомили меня с грамматикой и поэзией, а друзья-кубинцы – с выразительной лексикой, которая не значилась в советских словарях. Английский – второй иностранный – казался по сравнению с родным испанским и грубым, и нелогичным, и страшно далёким.

Удивительная община «испанцев с Петроградской» ныне объединяет самых разных персонажей: от ленинградских гопников до израильских кибуцников, от «русских жён» Европы до знаменитых петербургских дантистов и архитекторов. Наверно, в 67-й школе действительно было что-то специальное, если наши встречи одноклассников до сих пор собирают почти всех оставшихся в стране (и в живых)…

Прошло пятнадцать лет. Покрылись пылью книги на «испанских» полках моей библиотеки. Пылью покрылся и мой испанский. За эти годы я не встретил ни одного носителя языка, не побывал ни в одной испаноязычной стране (а их много, особенно в Южной Америке, о которой особенно сильно мечталось). Окреп и превратился наконец в годный рабочий инструмент мой английский язык, для души появился немецкий, для коллекции – французский. А главное – я встретил Иисуса Христа и вскоре начал служить Ему, и едва ли вспоминал о детских увлечениях, занятиях и мечтах. Работа и семья, церковь и служение – где и зачем мне в конце 90-х был нужен испанский?

Мой первый международный форум ХМЛ проходил в идиллической английской глубинке. Там собрались лидеры лагерей из десятков стран мира, в том числе испаноязычных. Общались все, естественно, на английском, хотя далеко не все говорили по-английски свободно. Вот и брат из Мексики, проповедуя на утреннем служении, предпочёл родной язык, а на английский его переводил миссионер-американец, отдавший служению в Центральной Америке более 30 лет жизни. Переводил вдохновенно, но довольно далеко от оригинала. Английская и испанская версии проповеди расходились всё дальше, как тропинки в саду Хорхе Луиса Борхеса. Мучения, которые испытывал я, понимавший обе, усиливались с каждой звучавшей фразой. Наконец брат-американец и вовсе замолчал, споткнувшись о незнакомый фразеологизм. Я больше не мог сдерживаться и прямо с места громким шёпотом подсказал правильный перевод. Соседи посмотрели на меня с удивлением, но без осуждения. Я осмелел, и при следующих пробуксовках подталкивал телегу перевода уже более уверенно. Заканчивали мы проповедь втроём…

Каюсь: в то утро я вёл себя очень нескромно и нарушил все нормы переводческой этики. Но проповедник и слушатели были не только удивлены, но и благодарны, а у переводчика я сразу же попросил прощения. Кажется, он так и не поверил ни в то, что я никогда не был миссионером в Гондурасе, ни в то, что языку в советских школах учили получше, чем в американских. Но главное, мой испанский вернулся! Вернулся с триумфом, как Фернан Кортес – в побеждённую столицу ацтеков. После такого громогласного каминг-аута каждый испаноговорящий делегат форума сам стремился поговорить со мной на нашем родном наречии, а другие участники допытывались, какие ещё языки прячет за щекой этот странный русский.

***

Существует две основные теории, объясняющих природу света: корпускулярная и волновая. Подобным образом и природу времени, движение истории также можно объяснить двояко.

Согласно одной концепции, время движется линейно, как луч, как стрела: от сотворения мира к его разрушению, от рождения к смерти, от начала к концу. Восхождение от плохого к хорошему, от хорошего к лучшему непрерывно и необратимо.

Крайнее проявление линейного подхода – теория прогресса. «Запад» всегда обгоняет в развитии «Восток»; Россия постоянно учится у Европы; за Россией плетётся дикая Азия, а где-то далеко позади, на самом старте исторического процесса топчется первобытная Африка. Прошлое – всегда мрачное и дикое; будущее лучезарно.

Линейный подход стал основанием самых страшных утопий в истории человечества: тысячелетний Рейх, коммунистический рай, бесклассовое общество в Камбодже, китайский «Большой скачок».

Есть и другая точка зрения на время – циклическая. Солнце всходит и заходит. Луна сменяет солнце, а потом снова уступает ему место на небосводе. Земля совершает свой круг. За весной всегда следует лето, за летом осень, за осенью зима, которая указывает на неизбежное возвращение весны. Ничто не ново. Всё уже было. Всё нынешнее является повторением прежнего. И то, что нам кажется уникальным – лишь результат недостаточности нашего опыта. Всё повторится снова, и снова, и снова.

В духовном смысле последовательный циклический подход приводит к поклонению природе: ведь именно её ритмы, дыхание её могучей груди, её рассветы и закаты определяют всё течение жизни. Отсюда – один шаг до колеса сансары, круговорота перерождений бессмертной души.

Мы, христиане, находим веские подтверждения обеим концепциям и в Божьем творении, и в Его слове. Само существование актуального для нас Божьего слова подтверждает повторяемость. Опыт прошедших поколений, веков, тысячелетий снова и снова оказывается актуальным для нас и будет актуальным для наших детей.

Но повторение никогда не является буквальным: всякое возвращение – это возвращение в новом качестве, с новым багажом.

Новый Завет не противоречит Ветхому; первый повторяет и подтверждает истины второго, но более полно и явно, извлекая свет из тени будущих благ (Евреям 10:1), возвращая в яви то, что сперва было дано как прообраз.

История мира начинается в Едеме (Книга Бытия) – и в Едеме завершится (Книга Откровения), но там уже не будет ни греха, ни слёз, ни печали расставания с Богом, как в начале пути.

Иисус вернётся, придёт в мир второй раз – но не как Младенец и Жертвенный Агнец, а в силе и славе.

Новый человек, рождённый свыше, – это повторение старого, избавленное от его болезни, порока, смерти.

***

В моей жизни очень много начатого и незавершённого. Дела, проекты, увлечения, отношения с людьми, книги. Какие-то из них я сам отложил в сторону, какие-то, признаюсь, бросил, а какие-то сами бросили меня. Они ушли, но обещали вернуться. Они живы, они где-то есть, и жива надежда на то, что всё действительно важное, ценное, данное от Бога обязательно вернётся – в силе, со смыслом, в новом качестве.

А что же мой испанский язык? Я по-прежнему нечасто им пользуюсь. Не говорю по-испански с соседями, не проповедую на этом языке в церкви. К стыду своему, не читаю по-испански книг и очень редко смотрю фильмы. Я так и не побывал в Южной Америке. Но вот – месяц назад снова преподавал на конференции ХМЛ Латинской Америки. На этот раз в Колумбии. Онлайн. Такие дела!

Александр Харитонов (Санкт-Петербург)

1 La Vuelta (исп.) – возвращение.

2 Casa (исп.) – дом.

3 Burro (исп.) – осёл.

4 Улица Альберта – улица в Риге (Латвия), известная высокой концентрацией памятников архитектуры модерна.

5 Эшампле – район Барселоны (Каталония), застроенный в конце XIX – начале XX века зданиями самых разных стилей, особенно знаменитый выдающимися постройками в стиле модерн.

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »