Мишина песенка, или «Славьте имя И-и-и-исуса!»

Я работаю в лагере для умственно отсталых воспитанников уже более 30 лет и своей духовной зрелостью (какая уж есть) на 99% обязана их влиянию. Особенно большую роль в моей жизни сыграл Миша, подросток с синдромом Дауна.

Когда Миша впервые подал заявку на участие в нашем летнем лагере, я и подумать не могла, каким памятным станет время, проведённое с ним. Мишино генетическое заболевание проявляется, в числе прочих симптомов, в пониженной обучаемости. Таким, как Миша, трудно даются абстрактные понятия и сложные рассуждения. Но Миша доказал нам, что Благая Весть проста, ясна и свободна от интеллектуальной риторики, когда принял Христа как своего Спасителя.

Как большинство детей с синдромом Дауна, Миша любил праздники. Он встречал каждый день с новогодним энтузиазмом и улыбкой именинника. Когда Миша открыл для себя любовь Иисуса, его радость не знала границ. Он складывал вместе ладони в знак молитвы и с выражением абсолютного счастья на лице восклицал: «Аллилуйя! Я люблю И-и-и-исуса!»

Каждый раз, вспомнив про своего «И-и-и-исуса», он наклонялся вперёд на 60 градусов и неистово потирал руки, как будто пытаясь высечь искру, чтобы осветить своё исповедание веры.

Очень скоро Миша начал обращаться к каждому встречному с одним и тем же прямым вопросом: «Ты любишь И-и-и-исуса? Я люблю И-и-и-исуса!»

Такой евангелизационный пыл часто смущал даже самых набожных верующих, особенно из числа сотрудников лагеря. Но Миша не задумывался о том, смотрит ли кто на него и что может подумать. Ему нужно было рассказать людям про своего «И-и-и-исуса»! Почему же тогда они просят его успокоиться и говорить потише?

После лагеря Миша вернулся обратно в интернат. Через несколько недель нам позвонила директор интерната. «У нас проблема, – заявила она с раздражением. – Миша постоянно говорит про своего «И-и-и-исуса», мне его не остановить!»

«Гм, – ответила я. – Даже не знаю, чем вам помочь. Может быть, стоит спросить его самого, почему он в таком восторге?» Моё предложение не вызвало ответного энтузиазма, но я так и не смогла заставить себя извиниться.

Несмотря на явное недовольство директрисы христианскими принципами нашего лагеря, Миша приезжал к нам следующие два лета. Мы сдержали данное ей обещание не говорить с ним на «религиозные темы». Мы просто рассказывали ему об Иисусе!

Больше всего Миша любил истории о рождении Младенца Иисуса и о Его пасхальном воскресении. Когда приходило время рождественских постановок, он всегда выбирал роль Иосифа. Какое бы время года ни было на дворе, он спешил напомнить нам, что пасхальная могила пуста: «Его нет там, Он воскрес!»

Из-за синдрома Дауна единственной Библией, которую он мог читать, была Библия в картинках. Он очень гордился Библией в картинках, которую мы ему подарили, и всегда использовал её, рассказывая другим воспитанникам в лагере и своим соседям дома о Благой Вести.

После третьего лагерного лета директор Мишиного интерната позвонила нам снова: «У нас проблема, – по её голосу было понятно, что дело серьёзное. – Миша хочет в церковь!»

«Гм, – ответила я. – Хотите, помогу вам найти подходящую церковь в вашей округе?»

«Вы не понимаете! – воскликнула дама. – Мне придётся ходить в церковь вместе с ним! Федеральное законодательство требует, чтобы кто-то из сотрудников интерната постоянно сопровождал пациента, который хочет ходить в церковь». (Всё-таки есть ситуации, в которых требования государства имеют смысл и даже приносят пользу!)

Несмотря на её крайнее возмущение, я не смогла заставить себя извиниться.

Следующие два года Миша и в летние, и в рождественские лагеря привозил с собой гитару, чтобы вести прославление. С гитарой в руках он представлял собой незабываемое зрелище. Мы никогда не могли вполне разобрать текста песен, которые он пел: Святой Дух уносил его к иным языкам и тональностям.

Вскоре после очередного летнего лагеря снова зазвонил телефон. «У нас проблема с Мишей, – сказал знакомый голос со знакомым раздражением. – Он хочет принять крещение и сводит меня с ума разговорами об этом. Я не думаю, что это правильно. Он просто не способен понять, что такое крещение. Богословский смысл этого таинства и всё такое. Я надеялась, что его увлечение Иисусом со временем пройдёт само собой, но Миша, к сожалению, очень упрям…»

«Гм, – ответила я. – А сколько времени вы уже слушаете его разговоры об Иисусе?»

На другом конце провода воцарилось молчание. Наконец моя собеседница неуверенно сказала: «Ладно, вы можете крестить Мишу в лагере». А я снова не смогла заставить себя извиниться.

Следующим летом мы крестили Мишу, и всякий имеющий уши слышал, как он выходил из нашей холодной речки, потому что его первыми словами было громогласное «Аллилуйя! Я люблю И-и-и-исуса!» То крещение было кульминацией всего лагеря; вместе с Мишей крестилось ещё трое ребят.

Новый звонок из интерната случился уже в сентябре. «У нас проблема с Мишей, – начало разговора было привычным. – Он хочет, чтобы с ним в церковь ходили все его друзья из интерната. Но это невозможно! Понимаете, у меня… у нас… нет микроавтобуса».

«Гм… может быть, церковь сможет помочь?» – и я тут же кратко (и молча) помолилась о том, чтобы поместная церковь увидела в таких прихожанах, как Миша, особенный подарок от Бога и приняла их в своё общение.

Слава Тебе, Господи! Так и произошло. Несколько верных членов церкви каждое воскресенье заезжали в интернат по пути в церковь, а после богослужения отвозили интернатских обратно. Директор интерната не могла и предположить, что церковь проявит столько заботы о Мише и его друзьях.

Миша продолжал свидетельствовать о любви Христа – как в лагере, так и за его пределами, – всё так же жарко потирая руки и вопрошая каждого встречного: «Ты любишь И-и-и-исуса? Я люблю И-и-и-исуса!»

Накануне его восьмого лагерного лета директор интерната позвонила мне снова. «У нас проблема с Мишей… – и тут голос её как-то надломился, и последовала долгая пауза. – Миша умирает. У него лейкемия. Этим летом у него будет последняя возможность побывать в лагере. Я начала ходить с Мишей в церковь. Вы будете молиться о нём? Вы будете молиться обо мне? Я люблю Мишу. И я хочу полюбить его И-и-и-исуса».

Мы помолились с ней вместе. Мы обе чувствовали грусть… и радость.

В ноябре того же года Миша умер. Ему было 33 года. Мой муж вёл поминальное богослужение. Самый большой зал лагеря был забит людьми до отказа; пришлось принести дополнительные стулья, чтобы разместить всех, кто пришёл свидетельствовать о роли Миши в своей жизни.

На поминках не было никого из Мишиных родных. Вспомнить Мишу пришли те, кто считал себя его друзьями: инвалиды-колясочники и люди с синдромом Дауна, работники Макдональдса и продавцы местного магазинчика, врачи и юристы, директора крупных компаний и пасторы церквей… Все они по очереди выходили к кафедре и эмоционально рассказывали о том, как Миша изменил их жизнь.

Одной из выступавших была медсестра, которая заботилась о Мише в последние месяцы его долгой болезни. Она со слезами рассказывала нам о том, как он, находясь при смерти, горячо убеждал её в том, что Иисус может сделать её счастливой, что Он может дать ей вечную жизнь. Без семинарского образования и университетского красноречия Миша привёл эту женщину к полноте принятия Иисуса как своего Спасителя. Она будет вечно благодарна за его жизнь и его свидетельство.

Каждый из нас рассказал о том, чему он научился от Миши. Официально его диагнозом был синдром Дауна, но все знавшие Мишу сошлись во мнении, что правильнее было бы назвать его человеком с синдромом Апа [по-английски Down значит «вниз», а Up – «вверх» – прим. перев.]. Он прошёл своё поприще. Он научил нас тому, что смех – действенное лекарство, а беспокойство – необязательная часть жизни, особенно жизни верующего.

Миша верил в то, что не бывает посторонних людей и что объятия полезны каждому. Он никогда не отказывал никому в полном прощении – ещё до того, как его попросили о прощении. Он доказал, что музыка жизни – не в совершенной акустической гармонии, а в сердце друга.

Мишина жизнь побуждала нас иметь больше энтузиазма, дарить больше благодати окружающим нас людям, щедрее делиться собой с ближними и действеннее любить дальних. Миша напомнил нам, что наш Господь способен открыться любому сердцу, которое открыто навстречу Ему, и что каждое сердце без исключения нуждается в Нём. Миша заставил нас пересмотреть наше жизненное свидетельство и наши ежедневные привычки.

Когда я встречусь с Иисусом, я хочу лично поблагодарить Его за то, что Он подарил мне Мишу и через него помогал расти в вере. Жаль только, что мне не довелось увидеть, как встретился с Иисусом сам Миша, увидеть улыбку на лице Господа, услышать, что Он ему сказал. Думаю, что Миша в этот момент, как обычно, наклонился вперёд и, потирая руки, с выражением неземной радости на лице смотрел в глаза своего Лучшего Друга, Брата и Господа: «Да! Аллилуйя! Я люблю Тебя, И-и-и-исус!»

И я почти могу услышать, как в ответ звучали исполненные нежности и любви слова: «Хорошо, добрый и верный раб Мой!»

Лора Пирс (Орегон, США)

Пересказал с английского языка Александр Харитонов

Оригинал впервые опубликован в журнале ХМЛ/США: Christian Camp & Conference Journal. July/August 1998. Vol.2. No.4. P.4-9.

Перепечатан в сокращении: Camp Sight. 2005. Spring/Summer. Vol.1. No.1. P.10-13.

Лора Пирс и её муж Джерридиректора христианского лагеря «Апворд Баунд» (Upward Bound Camp for Persons with Special Needs) со дня его основания. Они вырастили в лагере четверых собственных детей и сотни воспитанников. Лагерь находится в 80 км на восток от города Салем (штат Орегон, США).

Книги о таких людях, как Миша:

  1. Романчук О. Когда вам снится музыка // Окно в другое измерение. https://mir-knig.com/read_224352-22
  2. Вербовская А. Ангел по имени Толик. https://www.labirint.ru/books/627928/

Все материалы номера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »