А у вас в лагере работает почта?

А у вас в лагере работает почта? У нас – да! И так активно, что почтальоны не справляются с потоком писем. И потому что в смене больше ста участников, и потому что пишут много, и потому что… мы проверяем письма. Это несколько замедляет процесс.

Так исторически сложилось, что в наших старших сменах почты почему-то нет, но есть в младших, где воспитанники от семи до двенадцати лет. Уже и не вспомнить теперь, из-за чего впервые ввели цензуру. Кажется, давным-давно кто-то из наставников пожаловался, что в его группе человек получил письмо и теперь плачет, потому что ему то ли глупость, то ли гадость какую-то написали, что-то обидное. И поэтому с тех пор…

В соответствии с возрастом письма не очень длинные, чаще это рисунки, открытки, благодарности, просьбы поиграть в «Захват флага» или чаще ходить купаться. Случается, шлют посылки – конфеты, маленькие букетики, самодельные сувениры. Дети пишут друг другу, пишут сотрудникам. А ещё девочки пишут мальчикам и наоборот. И вот что я заметила: достаточно часто, желая понравиться, оказать знак внимания, выразить свою симпатию и расположение, они пишут друг другу глупости, порой даже гадости, которые могут иметь совершенно противоположный эффект. Почему?

Однозначного ответа у меня нет. Но есть наблюдение. Мы склонны налагать запреты на тему влюблённости, инструктируя сотрудников: «имейте в виду, в лагере свидания отменяются», знакомя участников с правилами лагеря: «мальчики не ходят в комнаты к девочкам и наоборот», тревожно поглядывая на увлеченных разговором сотрудников разного пола: «а где твоя группа?».

Разумеется, у всякой медали две стороны. Я знаю, для чего придуманы правила и предостережения. И что дисциплина – границы безопасности. Я помню, как меня учили делать установки максимально позитивными, составляя правила для группы: «за территорию лагеря уходить можно (!) вместе с наставником с разрешения координатора».

Мы предостерегаем, запрещаем, останавливаем, но не учим, что же делать с влюблённостью, когда тебе прекрасных пятнадцать, или двенадцать, или даже семь лет – любви все возрасты покорны. Часто влюблённость характеризуется как нечто несерьёзное, временное, противоположное настоящему сильному чувству – любви. Но разве не из этого лёгкого и невесомого, кружащего голову и запускающего бабочек в животе состояния прорастает, пробивается сквозь асфальт и расцветает то самое сильное чувство?

А у вас в лагере говорят об этом?

Даша Кузнецова (Рига)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »