Финал, открытый для интерпретации

Эта история произошла так давно, что я боюсь, как бы не начать сочинять то, чего не помню. Это случилось тогда, когда я был слишком молод для путешествий по стране в одиночестве (а поездка была дальней). Но при этом, разумеется, уже перешёл в среднюю школу и был сознательным юношей.

Я приехал в христианский лагерь, который проводили друзья моих родителей – не зная никого, толком не умея ничего, поэтому меня поставили помощником спортинструктора. Я участвовал в застройке лагеря – он был не меньше, чем на сотню воспитанников, и проводился в несколько смен, но при этом располагался на природе. Спали мы в палатках, а умывались из ручья. Такие моменты отложились в памяти, потому что меня впечатлял размах лагеря.

Не помню, как я со всеми знакомился – надеюсь, что хотя бы знал, как кого зовут. Встречи с Ней я тоже не помню. Помню, что через несколько дней после приезда у меня уже был некоторый круг общения – Она, другая девушка постарше и фотограф. Я не заводил в том лагере много друзей, а проводил много времени с избранными.

Как я понимаю, это была чистая подростковая влюблённость: у меня не было глобальных планов на Неё, не было каких-то неприемлемых желаний. Мне хотелось проводить с Ней время, мне было интересно с Ней разговаривать, узнавать Её и открываться самому. Из наших отношений я тоже помню мало: отрывки разговоров, какие-то сцены (сидим смотрим на звёздное небо и обсуждаем свойство людей надевать маски, прячемся от солнца под навесом палатки Её команды, убегаем ночью от сторожей в лес, чтобы не погнали спать, или идём вместе на ручей умываться и разговариваем о прошедшем дне).

Конечно, наши отношения не нуждались в ком-то третьем, мы предпочитали уединение, но только из-за желания делиться своими мыслями и переживаниями именно с Ней, а не с кем-то другим. В лагере быстро стало известно, что мы много времени проводим вместе, и Её отстранили от работы на группе. Я был занят не так сильно (только во время спортивных мероприятий, при подготовке игр и иногда по ночам – дежурил), так что меня не трогали. Кажется, Её собирались даже забрать домой до конца смены, но по неизвестной причине оставили. Мы долго и тяжело прощались, а потом оказалось, что преждевременно.

Настоящего прощания я не помню, мы обменялись телефонами (в те времена соцсетей еще не придумали). После возвращения домой я мало с Ней переписывался – наверное, всего несколько сообщений за пару месяцев. Я вел насыщенную академическую и социальную жизнь, так что на живущую вдалеке подругу времени не осталось.

В лагере я наслаждался происходящим – и совсем не думал о последствиях своего поведения. Могу только догадываться, что происходило в группе, за которую Она отвечала. Примерно представляю, как много беспокойства и хлопот мы доставили руководству лагеря. Кажется, после моего отъезда домой Она всерьёз собиралась ехать ко мне – об этом я узнал позже и из совершенно неожиданного, но достоверного источника. Похоже, Ей было очень тяжело.

Спустя много лет я вновь оказался в Её городе, мы договорились встретиться. Она пришла с подругой, разговор был очень неудобным, непонятным, бесполезным. Я и сейчас мало знаю про Её жизнь (хотя соцсети немного помогают, конечно): вижу, что она замужем, кажется счастливой, строит свою семью. У меня тоже всё очень хорошо, и тот опыт, скорее всего, помогает и в личной жизни, и в служении. При этом, если мы вдруг встретимся, это снова будет неловко и безрадостно. Наши дороги давно разошлись.

Но иногда приходят мысли… А что, если бы мы тогда приложили усилия и развили отношения? А что, если из-за меня Её жизнь сложилась хуже, чем могла бы? Не стоило ли всё-таки серьёзнее ограждать нас друг от друга там, в лагере?

Иосиф (Энск)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »