Скорби сердца моего… (Пс. 24)

Немало сказано, а ещё больше написано о том, как в семье, откуда приходит в лагерь особый воспитанник, справляются с жизнью рядом с ним и с особенностями его здоровья прежде всего родители. Может быть, их глубоко пережитый опыт такой скорби мира, как больной ребёнок, способен помочь выстраивать отношения с особыми воспитанниками в лагере?

«В фильме «В метре друг от друга» героиня говорит своему другу: «Я всегда жила, чтобы лечиться, а я хочу лечиться, чтобы жить». Как дать ребёнку, страдающему от заболевания, ощущение, что он лечится, чтобы жить, а не наоборот? Мой сын начал осознавать, что он не такой, как другие, ближе к 12-13 годам, когда у ровесников стали появляться активные увлечения: скалолазание, походы. Он же не смог заниматься фехтованием, о котором мечтал. Из спортивных нагрузок ему разрешено, по большому счету, только плавание. Парень встретился с невозможностью что-то сделать и стал злиться на мир, что он не такой. Однажды я спросила его: «Ты смирился со своей болезнью?». Он сказал: «Да, наверное, только уколы надоело ставить» (три-четыре раза в неделю внутривенно нужно вводить специальный фактор свёртывания крови). Но я не уверена, что он уже пришёл к этому тезису — «лечиться, чтобы жить, а не наоборот». Я сама много лет смирялась с тем, что моему ребёнку страшно, больно и тяжело. Пока нет смирения, максимального признания своих ограничений, невозможно наслаждаться тем, что есть, а не горевать о том, чего нет. Нелегко прийти к заключению: «Да, я болею, но мне так хочется жить, что я буду себя поддерживать», к этому можно идти десятилетиями. Сейчас у сына подростковый возраст, это сам по себе сложный период». Из интервью Лады Лапиной, автора книги «Счастье сильнее страха».

А здесь беседа о преодолении скорби материнского сердца, о пути с Крестом, на христианском радио «Вера».

Кто не знает, хотя бы понаслышке, что нередко в семье кроме особого ребёнка есть другие дети, его братья и сёстры? Нет ли таких семей в церкви и не приезжают ли они иногда в лагерь вместе со своим особым братом или сестрой? Что говорят специалисты о братьях сёстрах особых детей, которые невольно забирают все силы родителей, душевные и физические? Каковы скорби сердца братьев и сестёр? И как показать им ту любовь, которая может изгнать мучающий страх?

«В целом понятно, как работают с детьми, победившими рак. А как быть с их братьями и сёстрами? — История с сиблингами не столь очевидна, как с детьми, перенесшими тяжёлую болезнь. Ребёнку, который долго и тяжело болел, необходимо окончательно выздороветь и физически, и психологически. А у сиблингов все сложности — психологические. В профессиональной литературе их называют «тенью выживших». Они, не имея физических заболеваний, по своему психическому состоянию находятся иногда в еще более тяжёлом положении по сравнению с больными детьми. У них первое базовое чувство — чувство вины, которое связано с тем, что «брат болеет, а я не болею. У меня всё хорошо, а у него — плохо». Это чувство вины кто-то из родителей может и подкреплять, всё время подчеркивая: «Вот ты же здоровый!» Некоторые родители вообще могут занимать разрушающую ребенка позицию, уделяя внимание только больному и полностью игнорируя здорового». Из беседы с клиническим психологом, директором реабилитационных программ для братьев-сестёр центра «Шередарь» Владиславом Сотниковым.

Анна Годинер (Москва)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »