Жизнь после Дани

Мысль об усыновлении у нас с мужем была давно. Еще во время учёбы в институте мы участвовали в благотворительных проектах и бывали в детских домах. В 2000-м познакомились с сиротами и их жизнью ближе, когда поехали в лагерь для детей из детского дома во Владимирской области. Тогда многие ребята просили нас стать их родителями и забрать домой. Поэтому ещё до свадьбы мы стали думать о том, что было бы здорово в будущем кого-то усыновить.

Глядя на маленького, недавно родившегося сына Федю, я думала о тех детях, которые лишены заботы, рядом с которыми нет людей, которым они были бы небезразличны, и сердце разрывалось. Хотелось купить двухэтажных кроватей, заставить ими наш дом и спасти всех, кого только возможно.

Мы решили пройти школу приемных родителей. Здесь нам помогли более реально посмотреть на усыновление: принятие ребёнка в семью совсем не похоже на рождение ещё одного ребёнка, и нужно быть готовыми к серьезным испытаниям для всей семьи, непредсказуемому будущему. Итогом нашего обучения стало решение отложить усыновление, чтобы младший сын немного подрос, а мы подкопили ресурсы не столько финансовые, сколько моральные.

Спустя три года мы решили, что время пришло. Мы знали, что Бог призывает нас заботиться о сиротах. Понимали, что у нас хорошая, крепкая семья, что есть силы и запас прочности попробовать изменить к лучшему жизнь хотя бы одного ребёнка, дать ему опыт здоровой семьи, подготовить к самостоятельной жизни и показать своим детям веру на деле.

Просмотр базы данных вызывал растерянность и бессилие: нелепые фотографии, имя и пара слов комментариев, которые никак не помогали понять, кто перед тобой. Казалось, что ты можешь, с одной стороны, изменить жизнь каждого, а с другой – не можешь забрать всех. Начав поиск, мы почти сразу столкнулись с взятками в домах ребёнка и органах опеки. Одно дело, когда ты читаешь об этом в газете, и совсем другое, когда тебе присылают фото, пишут о ребёнке как о товаре, рекламируют национальность и предлагают уладить всё по-быстрому за определенную сумму. А когда ты пытаешься разрушить эту схему, выясняется, что у сотрудников есть влиятельные покровители и беспредел будет продолжаться, чтобы ты ни делал.

Немного оправившись, мы продолжили поиски и наткнулись на фото Дани. Дальше всё произошло очень стремительно. В среду увидели фото, а в воскресенье уже летели в далекий город на встречу с Даней. Принять окончательное решение было сложно: мы понимали, что если полетим, то шансы вернуться домой одним равны нулю. Это было похоже на состояние перед прыжком со скалы в неизвестность.

После долгого ночного перелета мы сразу отправились в опеку, где нас попросили срочно ехать в приют, потому что директор уходит в отпуск и хочет лично с нами побеседовать. В кабинет привели маленького мальчика и потребовали в присутствии директора, воспитателя, психолога и врача рассказать стихотворение. Мальчик стоял сжавшись в комочек и не говорил ни слова. Потом мы стали с ним играть, и специалисты оставили нас в покое.

На следующий день нужно было принять решение. Когда мы подписывали бумаги, у нас дрожали руки. Но после этого появилось какое-то необъяснимое радостное чувство, что теперь этот мальчик под нашей защитой, теперь есть кому за него заступиться. В тот же день с нами стали случаться маленькие и большие чудеса, через которые Бог ободрял нас. Нам позвонили из благотворительного фонда и сообщили, что готовы частично оплатить наши авиабилеты. Потом позвонила хозяйка квартиры, где мы жили, пока знакомились с Даней, и предложила переехать из прокуренной однушки в более симпатичную квартиру повыше классом за те же деньги.

Даня начал оттаивать. С каждой встречей он всё больше успокаивался. Завидя  нас ещё издалека, махал рукой и улыбался. Через четыре дня после знакомства мы пришли в группу, чтобы подарить игры для детей и тортик сотрудникам. Воспитатели спросили: уезжаете завтра? Мы ответили, что да, и тут Даня начал тихо и очень горько рыдать. Он решил, что мы просто приходили с ним поиграть, а теперь исчезнем, как это уже случалось с теми, к кому он привязывался. На следующий день мы приехали, чтобы наконец забрать его навсегда. Больше никаких одинаковых полотенец, кроватки под номером, кипятка из душа, ходьбы строем, рассказов о том, какой он агрессивный и необучаемый… Пока мы шли к машине, Даня с опаской смотрел назад, будто боялся, что сотрудники приюта выбегут и заставят его остаться.

Вернувшись домой, мы и наша старшая дочь поначалу испытывали эйфорию. Казалось, что всё идеально: мы любим Даню, он такой замечательный, и мы отлично справляемся. Из обучения в школе приёмных родителей (ШПР) мы знали, что должен быть период адаптации, но, казалось, что мы – исключение.  Это ощущение довольно быстро прошло. Наш дом, наше безопасное пространство вдруг превратилось в место ежедневной битвы, бесконечных истерик и драк. Потому что появился абсолютно чужой человек, которому очень тяжело. Чтобы себя защитить, Даня использовал приёмы, которые помогали ему выживать в приюте. Например, за завтраком, пока ел кашу, придерживал бутерброд, чтобы никто не забрал. Мог начать кричать и плакать изо всех сил, когда сам кого-нибудь укусил или поцарапал, потому что в приюте это помогало избежать наказания. Мог просто сидеть и выть без очевидной причины, не принимая помощь и не реагируя ни на какие утешения. Первые пару месяцев он замирал в любой непонятной ситуации. А если к нему обращался незнакомый человек, Даня выключался на несколько минут и не реагировал ни на какие вопросы даже от нас.

Занятия в ШПР помогли подготовиться к тому, что этот этап будет и его нужно просто пережить. Но даже нам, которые всё знали, много чего читали и не раз слушали рассказы приёмных родителей, оказалось довольно тяжело.

Наши старшие дети тоже проходили адаптацию.  Не отпускало сознание того, что этот кошмар для них мы создали своими руками. На третий день Даниного пребывания дома я получила записку от старшего сына:  «Мама, мне очень сложно». Как Федя ни старался, Даня делал вид, что его просто не существует, а иногда пытался его заменить: рвался выполнять Федины обязанности по дому, садился на его место за столом. Вечером того же дня с Даней остался муж, а мы с двумя старшими детьми поехали на занятия. Все было как раньше, но возвращаться домой совсем не хотелось. Было ощущение, будто мы взяли свою понятную, удобную, тёплую жизнь и зачем-то разбили её об землю, и было совсем неясно, сможем ли мы теперь эту картинку собрать обратно. Было только понятно, что назад дороги нет, как бы события ни разворачивались дальше.

Что помогло нам в трудный период? В первую очередь, поддержка друзей и знакомых. На Рождественской ярмарке в церкви организатор подошла ко мне и спросила, можно ли подарить Феде зайца ручной работы. В те дни нам всем было довольно тяжело. Даня был дома всего месяц, а силы уже закончились, и такая забота тронула меня до слёз. Нам писали другие приёмные родители, спрашивали, как проходят наши первые дни дома. Через две недели после нашего возвращения сёстры в церкви организовали для нас праздник и окружили теплом. Было очень важно знать, что есть люди, которым я могу без лишних объяснений написать, что мне тяжело, и попросить о молитве.

Мы только в начале пути, но и спустя полтора года уже видно, что многое изменилось. Когда муж первый раз приехал из командировки, Даня долго его расспрашивал, почему он привёз подарки, и очень удивлялся, что просто чтобы порадовать. Однажды у Феди заболел живот, а Даня сказал, что, как приедем домой, сделает для него сюрприз. Это был знаковый момент: маленький человек, который всю жизнь занимался выживанием и самосохранением, вдруг подумал не только о себе. Теперь у Дани стало традицией покупать что-нибудь маленькое, чтобы сделать приятный сюрприз старшему брату или сестре. Когда Лиза сильно заболела и заплакала, Даня сразу сказал, что надо поскорее за неё помолиться. Ушло постоянное напряжение, изменились мимика и выражение лица. Федю с самого начала поразило, что Даня не знает, кто такой Бог. Он решил, что будет почаще рассказывать о Боге и читать ему Библию. Лиза любит заниматься с Даней, обучать его новому, любит встретить Даню после занятий, обнять покрепче и слушать, что он делал, какие поделки мастерил. Когда ребята вместе играют, то костюмы меняются каждые десять минут: то они рыцари, то офисные работники, то животные, то шпионы, то учитель и ученик. Теперь и Даня обожает перевоплощаться и играть какую-нибудь роль. А ещё он любит печь с папой блинчики и помогать маме на кухне. В прошлом году он освоил велосипед и слез с него только потому, что наступила зима. Тогда он научился кататься на снегокате и лыжах. Вечером перед сном Лиза и Федя всегда читают. Даня понял, что по вечерам все читают, сам берёт книги и перелистывает страницу за страницей, внимательно разглядывая картинки. Он стал понятно разговаривать, потихоньку учится читать. Удивительно, сколько нового вместил этот год. Даня успел пожить в палатке, съездил в археологическую экспедицию, познакомился с морем, поучился верховой езде, начал заниматься в фольклорном ансамбле, нашёл много новых друзей.

Когда мы в новом месте, никто уже не спрашивает, что с Даней не так. Люди не догадываются, что когда-то Даня не был частью нашей семьи. Он стал домашним ребёнком, нашим ребёнком. Иногда останавливаешься, задумываешься о том, что произошло в Даниной жизни, и дух захватывает от того, в чём тебе позволяет участвовать Бог.

Александра Герасимова (Москва)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »