Рождество в Каталонии

От университетского городка Монпелье, где учился и учительствовал Франсуа Рабле, достаточно проехать каких-то двести верст на юг, и начнутся земли Каталонии. Это – особенный регион Испании (или, как считают многие, особенная страна). Несколько лет назад мне довелось провести там Адвент и Рождество, и это был особенный опыт.

В начале декабря в каждом каталонском доме появляется характерное «рождественское полено». Его зовут Caga Tio. Гугль стыдливо переводит это имя как «Дед Мороз», но на самом деле оно значит «Какающий Дядька». Этот дядька стоит на двух подпорках, у него весёлая улыбка и лукавый взгляд, а по верхнему спилу натянут щегольской красный берет. Пока продолжается Адвент, его каждый день кормят сладостями и укрывают одеялом, чтобы не замёрз. Наступает Рождество. Дети собираются вокруг Caga Tio и начинают лупить его палками, распевая полупристойные песенки с припевом «Какай, полено!» Из-под одеяла должны вываливаться подарки. Улучив момент, родители стараются отвлечь ребёнка и подсунуть под одеяло что-то подарочное. Маленькие дядьки гадят всем на радость по домам, поленья покрупнее – на городских улицах и площадях.

Объявление на штакетнике анонсирует день и час «великой дефекации» (г.Олот)

Ещё один постоянный герой каталонского Рождества – Кагане. Это не фамилия обитателя древнего еврейского квартала (их выгнали с Иберийского полуострова ещё в конце XV века), но прозвище по роду занятий: «какатель». Если присмотреться почти к каждому рождественскому вертепу, то рядом с Марией и Иосифом, Младенцем и телятами, ангелами и волхвами, а также современными персонажами можно увидеть этого деятеля, скромно пристроившегося где-нибудь в уголке по своему важному делу.

Рождественские украшения на площади Св. Иакова (Барселона)

Существует несколько ответов на вопрос, почему каталонцев так увлекает скатологическая тематика. Одно объяснение – приземлённое, агрикультурное. Поздняя осень и начало зимы – время удобрения полей после сбора урожая. Здоровый крепкий дух стоит над всей сельской Каталонией, и всякий, кто вносит в почву свою мягкую лепту, делает доброе дело.

Другое объяснение – поэтическое, с претензией на постижение народной души. Легенда рассказывает о маленьком мальчике, который вышел рождественской ночью во двор (легенда не уточняет, зачем именно). Время было тёмное и холодное, мальчик – маленький и беспомощный. Дверь дома захлопнулась, и он замёрз бы под пронзительно-звёздным зимним небом, если бы не корова, навалившая на него кучу навоза и тем спасшая ему жизнь. Родители не могли найти малыша до утра, но когда докопались до сути, он был жив и тёпл, хотя и не слишком ароматен. Каталонцы видят в этой притче рецепт выживания народа в условиях исторической зимы, каковых немало выпало на их долю. Пусть нам гадят на голову, или даже обгадят с головы до пят! Мы будем видеть в этом покров и спасение, а не национальное унижение! Как и другим малым этносам, сильно пострадавшим от Большого Брата и в течение веков лишенным независимости, каталонцам не приходилось выбирать стратегию выживания: лишь бы родина «не вмерла». В такой интерпретации пан Испороженко оказывается не только производителем органических удобрений, но и спасителем малых сих, благодетелем народным. Фигуркам какателей придают черты знаменитых актёров и певцов, футболистов «Барсы» и политических деятелей, их коллекционируют и с гордостью ставят в сервант между хрустальными бокалами и кофейным сервизом.

Стоит ли удивляться, что именно каталонцем был Сальвадор Дали, написавший книгу «Искусство пука, или Руководство начинающего артиллериста»?

Недалеко от Жироны, старой еврейской столицы Каталонии, есть курортный городок Баньолес. В нём живёт всего 20 тысяч человек, и две сотни из них – пессебристы. То есть вертепщики, члены Баньолесской Ассоциации Вертепов (Associació de Pessebristes de Banyoles). Каждый год каждый пессебрист ваяет к Рождеству новый вертеп, по мере своих финансовых возможностей и эстетических предпочтений. Тематика определяется библейской историей Рождества Христова, но отнюдь ею не ограничивается. В почёте оригинальность и современность. Вертепы предъявляют публике в церкви древнего монастыря Сант-Эстеве. Посетители – и стар, и млад. Млад как угорелый носится по церкви или, напротив, внимательно изучает мельчайшие детали одного вертепа, забравшись на предусмотрительно подставленную скамеечку. Стар увлечен обсуждением новостей с давно не виденной соседкой. Слава. Мир. Благоволение. Свет пришёл в мир!

Явление ангела пастухам
Гостиница в Вифлееме. Писано с натуры где-то в Верхней Ампурде (регион Каталонии)
Волхвы на привале. Воображение мастера уносит нас в страну Востока
Поклонение пастухов. Самый канонический сюжет, с мадонной, Младенцем и токарным станком Иосифа на переднем плане. Впрочем, патио, в котором разворачиваются события, совершенно каталонский
А вот тут не ошибёшься: дело, несомненно, происходит в Римской империи
…зимой
…в Каталонии – архитектурном музее под открытым небом
Святое Семейство достигло Портльигата – рыбацкой деревушки, в которой находил уединение и вдохновение Сальвадор Дали
А может быть, место Младенцу нашлось только на автомобильной свалке? Волхвы (или пастухи) с портфелями зашли поклониться Ему по дороге домой из профкома; на стене лозунг: «Каждому человеку – достойное жилье!»
Рождество в каталонской деревне. У входа в дом, как положено, стоит вертеп; стол накрыт к праздничному ужину; на огне – котёл с праздничной похлёбкой. В центре комнаты – укрытый попонкой Caga Tio и лупцующий его мальчонка.

 

Александр Харитонов (Санкт-Петербург – Барселона)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »