Возлюбил Своих до конца

Христианский лагерь. Место, наполненное жизнью, радостью, смехом детей. Конечно, бывают там и слёзы – из-за проигранной игры или разбитой коленки, слёзы обиды или сожаления, слёзы расставания в конце смены. В лагере есть свои вызовы и трудности, там далеко не всё гладко и просто. Недопонимание в команде, столкновение характеров – путь смирения и служения друг другу. Но настоящее горе… что, если в лагере случилось оно?

Заканчивалась очередная смена, когда из города пришли печальные вести: умер Денис, муж нашей медсестры Лены. Заснул и не проснулся: сердце. Вечером их детей, мальчика и девочку, привезли в лагерь. Лето, жара, а смотришь на них и чувствуешь, как им холодно. Жмутся друг к дружке, головы опущены. И тут кто-то – кажется, это был духовный наставник – сказал: у наших друзей горе, поэтому Алёна и Максим побудут с нами, в лагере. А те, кто стоял рядом, подошли и обняли их. Просто обняли. И стало тепло.

«Побудут в лагере…» Конечно, а где же ещё! Ведь мы – семья. Настоящая семья и в радости, и в горе – вместе.

Прошло несколько лет. Я уезжала в лагерь, а мой папа был в реанимации. Он лежал там уже почти месяц. И весь месяц мы просили о милости, об исцелении. Радовались, что нет ухудшений; старались не слышать слов врачей о том, что хуже уже не бывает… Помню очень чётко и ясно, как на третий день смены стояла в своей комнате, собираясь пойти на утреннее собрание. Оно уже началось, и было слышно, как поют дети. Прекрасное, мирное летнее утро. И вдруг меня пронзило сильное желание молиться. До сих пор помню почти каждое своё слово: Господи, Ты ведь мертвых воскрешал – нет для Тебя невозможного ничего, верю Тебе, и потому приму любой Твой ответ, сделай, как Ты хочешь… Только в тот момент я смогла наконец отдать всё в Его руки.

Через несколько минут раздался телефонный звонок. Голос мамы… Я знала, что она скажет. Слёз не было. Случилось горе. Мне хотелось где-то укрыться. И я пошла к родным людям, в зал, где шло собрание. Все пели. Я встала в конце зала, подняла руки в небо и беззвучно запела Тому, Кому верю, потому что Он – верен, всегда. Человек, стоявший рядом, бросил вопросительный взгляд. Я кивнула, он подошёл и обнял меня. И в радости, и в горе… Семья.

Как тяжело отдать всё в Его руки! Принять то, чего не хочешь понимать. Отказаться от своего плана. Поверить, что Его решение – лучшее…

На что надеялись женщины, идя ко гробу любимого Учителя в третий день после Его распятия? Что понимали, о чем думали? Случилось горе, и они просто шли туда, где, как им казалось, отныне и навсегда похоронены все их надежды, вся их радость. Шли вместе, родные в общей печали. Они не помнили  слов Христа о воскресении. А если бы и помнили – могли ли вместить? Их заботил лишь огромный тяжелый камень, препятствие на пути: кто отвалит его?

Когда случается горе, мы смотрим и видим камень. Погибшего сотрудника, детей, оставшихся без отца, разлуку любимых, мольбу, оставленную без ответа… Наше каменное горе так огромно, что не дает заглянуть в гробницу – и увидеть, что она пуста, увидеть и принять: есть утешение, есть обещание встречи, есть помощь и надежда! Потому что Он – жив!

Иисус «явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Иоан. 13:1). Не до гробницы, не до камня, преградившего в нее вход, не до смерти, а гораздо дальше и больше, чем мы можем вместить: до самого конца, до жизни возлюбил нас! А всё, что здесь, на земном пути, – вовсе не конец истории, а лишь её начало.

Даша Кузнецова (Рига)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Translate »